— Завещание? — повторила Наталья. — А что, уже открыли?
— Нет. Откроют через неделю. Как положено.
— А ты откуда знаешь?
— Потому что я там была. Дядя попросил меня сопроводить его. Ничего такого. Он просто хотел, чтобы всё было по закону. И без мордобоя.
Мордобой, к слову, едва не начался прямо здесь. Пока Дмитрий пытался сгладить ситуацию: — Мам, Наташ, вы чего? Ничего же ещё не известно. Давайте спокойно. Там всё равно нотариус решит.
— Нотариус… — фыркнула Екатерина Петровна. — Сейчас нотариусы такие, что за хорошую бутылку вина и не такое напишут. А потом бегай доказывай, что ты родня. Всё продадут, перепишут, а нам — кукиш с маслом.
— Мам, ты чего мелешь? — Дмитрий, впервые за долгое время, повысил голос.
— А что? Я что, не права?! — встала она. — Я этого брата с детства воспитывала! Я его сопли вытирала! Я ему первое пальто купила! А теперь, выходит, моя сноха — самая близкая?!
Виктория уже не сдержалась: — Слушайте, Екатерина Петровна, если уж на то пошло, то в последние месяцы только я за ним ездила. Вам бы стыдно было об этом вспоминать. Вы же даже день рождения ему забыли.
— Потому что у меня давление было! И некому было аптеку сбегать, потому что мой сын только и делает, что носится с тобой по этим твоим редакциям!
— Мам, ну хватит, — попытался вставить Дмитрий.
— Нет, не хватит! Она думает, что если сдох старик, то сразу трёшка её?! Я таких видела — залезут в семью, как клещ, и не вытащишь.
— Я в семье уже пятнадцать лет, Екатерина Петровна. Это вы всё надеялись, что я внезапно куда-то исчезну.
— А я всё ещё надеюсь, — процедила та. — Потому что ты не пара моему сыну. Ни по манерам, ни по крови.
Молчание длилось секунд десять. Потом Виктория спокойно сказала: — Через неделю — оглашение. Приглашение у нотариуса есть на всех. И если вы хотите продолжать устраивать театр, то хотя бы купите билеты. Потому что я в этом спектакле больше не актриса. Я теперь зритель. С шампанским.
Поздно вечером они с Дмитрием возвращались домой в такси. Он сидел молча, сжав кулаки, глядя в окно. — Извини, — тихо сказал он. — За всё. За них. За то, что ты вообще в этом оказалась.
— Я не жалею, — сказала Виктория. — Просто, если дядя Коля действительно оставил нам эту квартиру — надо будет всё оформить быстро. Пока Наташа не привела туда риелтора.
— Угу… Знаешь, я их теперь вообще не узнаю. Мама, Наташа, даже Андрей как-то… все будто озверели.
— Деньги. Квартира. Возможность жить без ипотеки. Они теперь как охотники на трофей. Только добыча — это мы с тобой.
Таксист обернулся и фыркнул: — Сочувствую. У меня с тёщей то же самое было. Пока я с ней квартиру не поделил, так и в обморок падала при каждом звонке.
— А потом? — спросила Виктория.
— А потом — выжила всех. Даже тараканы съехали. Так что удачи вам.
Через неделю — завещание. И в нём было всего одно имя. Виктория.
Когда огласили завещание, в комнате стало так тихо, что можно было услышать, как Наталья шевелит сумочкой из дерматина.
