— Не шути. Я говорю серьёзно. Племянники без жилья. А тут у вас просторная квартира. Алина может пока у нас пожить, да и вы поедете в отпуск. Мы с Геной давно хотели, чтоб вы вместе с нами в Сочи…
Алина не поверила своим ушам.
— Простите, вы сейчас предлагаете, чтобы я отдала свою квартиру вашим племянникам, а сама поехала с вами в отпуск?
— Да. А что в этом такого? Пока они поживут, потом снимут. На пару месяцев. А ты там в Сочи отдохнёшь, развеешься, отдохнёте от всего.
Алина встала. Спокойно. Но в голосе уже зазвенело стекло.
— Я не нуждаюсь в отдыхе от своей квартиры. И уж точно не в том, чтобы её кто-то «временно» занял. Даже если это ваша любимая племянница с астматиком. Мне жаль, конечно, их ситуацию, но я никому ничего не должна.
— Вот оно как… — Ольга Петровна хмыкнула, — значит, только и ждала, чтоб своё получить и в нору спрятаться?
— Мама, прекрати. Сейчас же.
— А ты? Ты молчишь, как всегда. Сидишь, как мебель. А я за тебя боролась, когда у тебя в тринадцать была астма, и ты не мог на физру ходить!
— Мама, не смешивай всё в одну кастрюлю. Это не обсуждение квартиры, это какая-то каша из обид.
Алина подошла к двери.
— Я думаю, пора закончить этот разговор. Мы не будем отдавать квартиру. И обсуждать это больше тоже не будем.
— То есть вы закрываете двери перед роднёй? — свекровь уже почти кричала. — Ты, Алина, эгоистка. Ты не жена, ты — собственница. Вот как таких земля носит?
Алина остановилась в дверях и бросила спокойно:
— Земля носит крепко, особенно если в ней прописана. Извините.
Они уехали в тот вечер домой. Ольга Петровна осталась у себя — с пакетами, самоваром и обидой на лице.
— Слушай, — сказал Иван, пока Алина размешивала салат, — может, ты и правда слишком жёстко?
— Может, — ответила Алина, не глядя. — Но в следующий раз она попросит передать мебель. А потом, может, предложит прописать кого-то. А потом — заменить двери. И знаешь, в какой момент заканчивается дом?
— Когда ты в нём не хозяин. А просто — временный житель.
— Ну всё, хватит сладостей, иди мой картошку.
И они поужинали. Без скандалов, без гостей и без астматиков.
Но звонок от Ольги Петровны снова прозвенел уже на следующее утро. Звонок раздался в субботу утром, ровно в 9:02. Алина лежала, уткнувшись носом в подушку, и пыталась сообразить, где она и какой день недели. Иван уже хлопал дверцей холодильника, видимо, искал сыр, который сам же и съел.
Телефон на тумбочке мигал, как маяк бедствия.
Алина выдохнула. И не ответила. Она уже научилась: если не брать трубку с первого раза, свекровь звонит ещё трижды, а потом пишет обиженное «Ну и ладно, раз вы такие» в Ватсап.
На третьем звонке Алина всё же подняла трубку. Потому что было проще выслушать монолог, чем читать длинные пассивно-агрессивные сообщения с пассивно-агрессивными смайликами.
— Алёна, привет, — начала Ольга Петровна с тем же тоном, каким в кино героини говорят: «Я умираю, но держусь». — Я всё думала, звони, не звони… Но потом решила: раз мы семья, надо говорить честно. Без фальши.
