— А ты мерзкая, — выплюнула Ира. — Никакая ты не жена, а собственница. Мужа под себя подмяла, мать его не уважает…
— А ты — манипуляторша. Я вижу, как твоя мама тобой командует. Но моя квартира — не место для ваших семейных битв. Идите разбираться дома.
Иван стоял, не двигаясь.
— ИВАН! — выкрикнула свекровь. — Ты позволишь ей так с нами?!
— Да, — устало ответил он. — Позволю. Потому что это её дом. И потому что я её муж, а не ваш жилец.
Ольга Петровна остолбенела. Затем, не говоря ни слова, повернулась и вышла. За ней пошли Ира с детьми. Мужик буркнул что-то невнятное и последовал за ними.
Хлопнула дверь. И в квартире стало тихо.
— Они в суд подадут, думаешь? — спросила Алина через час, когда они сидели с Иваном на полу и пили чай.
— На что? — он пожал плечами. — На оскорбление родственных чувств? Мама теперь месяц будет обижаться. Потом опять позвонит. С печеньем. И скажет, что всё поняла. А через неделю опять начнёт.
— Ну и ладно. У меня теперь новые обои и новые границы. Пусть привыкнут.
— И новые законы. Закон Алины. О том, как не превращать свою жизнь в коммуналку.
— Да. Первое правило: никого не пускать, если не звали.
— А второе… если однажды решу родить, хочу, чтобы никто не говорил моему ребёнку, что он кому-то что-то должен только потому, что «так принято».
— А ты серьёзно про ребёнка?
— Ну, не сейчас. Но когда-нибудь. В квартире, где не будет ни астматиков, ни плесени, ни набегов родственников.
Они рассмеялись. А потом, не сговариваясь, начали составлять план ремонта. Краска, мебель, потолки. Без скидок для «семейных». Только для себя. Когда Ольга Петровна перестала звонить, было подозрительно спокойно. Дни шли, и чем тише становилась свекровь, тем больше у Алины чесались ладони: что-то она точно задумала.
Иван был спокоен. Слишком спокоен. Он уверял, что мама обиделась «всерьёз», и теперь они для неё временно мёртвы. Алина верила слабо. Потому что Ольга Петровна не тот человек, который отступает. Она — как управляющая компания в доме с грибком в подвале: кажется, исчезла, а потом внезапно приходит и требует доплату за тепло.
— Я тут посчитал, — сказал как-то вечером Иван, — нам на ремонт не хватает тысяч сто. Может, отложим отпуск?
— Нет, — резко ответила Алина. — Отпуск мы заслужили. А ремонт… потихоньку доделаем. Мне важнее, что мы вообще с тобой вместе. И без гостей.
— Ты, конечно, дикая…, но моя. И правильно всё делаешь. Даже если это бесит половину моего семейства.
А потом пришла повестка.
«Судебное заседание по вопросу признания фактического совместного проживания и выделения доли племянникам в жилом помещении…»
Алина сидела на кухне, как вкопанная. Смотрела на бумажку. Руки дрожали. Сердце било в висках. Мир распался на слоги: су-деб-ное… за-се-да-ни-е…
— Это что за хрень?! — закричала она. — Они… они с ума сошли?!
Иван читал бумагу молча, но челюсть у него скрипела так, будто он пытался откусить угол стола.
