— Доброе утро, Ольга Петровна, — Алина села в кровати и зевнула. — Говорите.
— Я тебе не враг. Я же тебе добра желаю. Просто хочу, чтобы вы были счастливы. А для счастья нужна совесть. Понимаешь?
— Я вроде ничего не крала и никого не убивала. Что со мной не так теперь?
— Да всё с тобой так! Ты умная, красивая, современная. Просто эгоистка немного. Совсем чуть-чуть. На грани. Своё, своё, своё — а где же наше?
— Наше? — Алина посмотрела в окно. — Это квартира? Или Иван?
— Ты ж понимаешь, Ира с детьми реально страдает. А ты не дала даже посмотреть квартиру! Как будто мы чужие. Как будто я тебе — не свекровь, а посторонняя.
Алина молчала. Потому что если бы она начала говорить, пришлось бы орать.
— Ладно, — вздохнула свекровь. — Я зайду вечером. Обсудим по-человечески.
— Нет, — резко сказала Алина. — Не заходите. Я не приглашала.
— Ты серьёзно?! — голос у Ольги Петровны подпрыгнул. — То есть ты запрещаешь мне приходить в квартиру моего сына?!
— Которая, к слову, не его. А моя. Оформлена на меня, куплена мной, оплачивается мной. Иван в ней гость. Но, к счастью, любимый гость.
— А вот это уже хамство! — свекровь повысила голос. — Я такого не ожидала от тебя! Вот как ты разговариваешь с матерью мужа?!
— Вот так, — спокойно ответила Алина. — Потому что иначе вы не слышите. До вечера.
— Она что, опять про квартиру? — Иван стоял в дверях кухни, обмотанный полотенцем и с зубной щёткой в руке.
— Угу. Говорит, что страдают дети Иры. И что я эгоистка, потому что думаю только о себе.
— Ну, страдают, возможно, страдают, — пожал плечами Иван. — Но тут дело такое… Ты же не виновата, что Ира не умеет управляться с деньгами. И муж у неё — пьющий бревно с руками.
— А ты чего не сказал ей так?
— Я ей уже говорил. Она обиделась. Сказала, что я неблагодарный. Что она мне жизнь спасала, а я теперь под каблуком.
— Ну, каблук, видимо, у меня блестящий, раз так держится.
Иван подошёл, обнял её за плечи.
— Не переживай. Я с тобой. Хоть в ипотеку, хоть в ремонт, хоть в бой с тенью.
— А если мама припрётся?
— Не пустим. Будем делать вид, что уехали в Крым.
Но Ольга Петровна не просто приперлась. Она явилась с «аргументами»: с Ирой, с двумя из трёх детей и с каким-то мужиком, который оказался братом её покойного мужа. Пахло табаком, детскими печеньками и недовольством.
— Мы ненадолго, — произнесла Ольга Петровна, разглядывая обои в коридоре. — Просто посмотрите, как здесь светло. Вот же сколько воздуха! Просторно!
— Это не экскурсия, — тихо сказала Алина. — И я не приглашала никого.
— Но ты же не против? — перебила Ира, держа за руку ребёнка с синей соплёй. — Мы просто глянем. У нас-то двушка на троих. Душно. Плесень.
— Я против, — твёрдо сказала Алина.
— Да кто ты такая?! — Ира скипела. — Что ты себе возомнила? Мы родные люди!
— РОДНЫЕ?! — Алина повысила голос. — С какого перепуга? Я с вами не знакома толком! Вы лезете в мою квартиру, как будто это подъезд, а я — консьержка! У вас есть свои проблемы — решайте их сами! Это не общежитие!
