— А, Аленушка, ты вернулась. Ну, вот и хорошо. Я тут чуть-чуть уют навела. А то у тебя было как в гостинице: стерильно, не по-домашнему.
— А что это? — повторила Алена чуть громче, пальцем указывая на компоты.
— Заготовки. Я вчера заехала в «Ленту», скидка была. Варила ночью, пока вы спали. Не переживай, тихо, аккуратно. Всё подписано. Это абрикос. Это вишня. Это…
— Погодите. — Алена села на стул, потому что иначе, кажется, просто упала бы. — Варила ночью? Вы… Вы ночевали здесь?
— Конечно. А где ещё? Мне ведь тяжело ездить туда-сюда, ты же понимаешь. Да и Виктор сказал, что вы не против. У вас комната свободная — вот я и обустроилась. Занавесочки там поменяла, шкаф освободила…
— Вы что? — Алена резко поднялась. — Вы переехали ко мне?
В этот момент в прихожей щёлкнул замок — Виктор вернулся с работы.
— Алён, привет. Я так рад, что ты уже дома. У меня для тебя сюрприз…
— Я тебя убью, — произнесла она ровно, глядя прямо в глаза. — Медленно. Без свидетелей.
— Подожди, — Виктор поднял руки. — Не кипятись. Я хотел поговорить с тобой вечером, но мама устала мотаться из своего района, ей тяжело, ты же знаешь. Она временно. Пока не подберем ей что-то ближе. Или хотя бы до ремонта у неё закончится…
— То есть ты мне даже не сказал? Ты не посчитал нужным предупредить, что твоя мать теперь живёт в МОЁЙ квартире?
— Ну ты же не против, чтобы мама чувствовала себя здесь как дома?
— Против. Против всего. Против занавесок, против варенья, против керамического петуха, против того, что она сшила мои документы степлером, и против того, что она спит в моей гостевой, как в санатории! Я против! — голос её сорвался, глаза налились слезами.
— Алёна, ну ты ведёшь себя, как… как истеричка, честное слово. Ну что такого? Мама просто…
— НЕ ПРОСТО! — закричала она. — Вы оба просто решили, что моё мнение ничего не значит. Что мои границы можно вытереть, как ноги об этот дурацкий розовый коврик! Вы хотите, чтобы я сдалась? Чтобы я растворилась в ваших «семейных ценностях»?
— Алёна, ну что ты за женщина такая… Мама старается. Мы семья, в конце концов.
— Нет, Виктор. Мы — не семья.
Лариса Петровна шагнула ближе.
— Я так понимаю, ты хочешь сказать, что я лишняя?
— Я хочу сказать, что ты — захватчик. Устроившая десант на мою территорию с вареньем и петухами. — Она развернулась к Виктору. — И ты, ты это допустил. Ты не встал на мою сторону. Ни разу.
Он, как всегда, промолчал. Только отвёл взгляд.
— Ну и что теперь? — спросила Лариса Петровна, уже без песен и без улыбки. — Выгонишь меня?
Алена подошла к двери, резко открыла её и кивнула:
— Да. Вас обеих. Из моей жизни.
— Меня — тоже? — Виктор нахмурился.
— Особенно тебя. Ты — предатель, Виктор. Ты не просто молчал. Ты позволил. А ещё хотел, чтобы я стала частью вашей… уютной катастрофы.
Он сделал шаг к ней, хотел взять за руку, но она отстранилась.
— Алёнка… ну ты же понимаешь… Я между двух огней.
— Нет, Вить. Ты выбрал. Ты выбрал удобство и тёплую мамину тушёнку. А я — выбираю себя.
