В кухне повисла тишина. Мужики, до этого оживленно болтавшие, замерли с вилками в руках. Андрей смотрел на Машу, словно не понимая, что происходит.
— Да ты что, обалдела? — наконец выдавил он. — Ты при гостях такое говоришь?
— Мне плевать, — Маша встала из-за стола. — Мне плевать, что здесь гости. Мне плевать на то, что ты подумаешь. Ты тут устроил кабак на мои деньги. Всё, с меня хватит — корми себя сам! И своих друзей тоже.
Она взяла свою тарелку, отнесла её к раковине и поставила. Затем, не глядя ни на кого, развернулась и пошла прочь из кухни. Андрей попытался её остановить.
— Маша! Вернись! Ты что творишь?!
Но она не остановилась. Она прошла мимо него, мимо ошарашенных гостей, мимо сыновей, которые испуганно выглядывали из своей комнаты. Она зашла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Ей было одновременно страшно и легко. Она сделала это. Она сказала то, что давно хотела сказать.
В кухне воцарилась гробовая тишина. Мужики переглядывались. Их веселье оборвалось на полуслове. Андрей стоял посреди кухни, словно потерянный. Его глаза бегали от пустых рюмок к закрытой двери спальни. Праздник был испорчен. И он понимал, что это не просто испорченный вечер. Это было начало чего-то нового. Или конец чего-то старого.
Гости, чувствуя себя неловко, начали собираться.
— Ну, мы, наверное, пойдём, Андрей, — сказал один из них. — Мы завтра зайдём, если что.
Андрей ничего не ответил. Он просто кивнул. Мужики быстро ретировались, оставляя его одного среди недоеденной еды и опустевших бутылок.
Маша сидела в спальне, прислушиваясь к звукам. Сначала она слышала приглушенный шепот, потом шаги, потом хлопок входной двери. Наконец, наступила полная тишина. Она понимала, что Андрей один. И что ему сейчас, возможно, так же плохо, как ей было все эти годы.
Через какое-то время Маша услышала, как Андрей пошел на кухню. Послышался звон посуды. Он мыл. Да, он мыл посуду. Впервые за много лет. Маша улыбнулась сквозь слёзы. Неужели?
Следующий день был необычным. Андрей проснулся раньше Маши. Она почувствовала, как он осторожно встал с кровати и пошел на кухню. Через полчаса её разбудил запах кофе. А когда она вышла, Андрей сидел за столом. На столе стояла тарелка с бутербродами.
— Я… я приготовил завтрак, — тихо сказал он.
Завтракали они в тишине. После завтрака Андрей сказал:
— Маша, я… я всё понял. Ты права. Я был неправ.
Маша не сразу ему поверила. Сколько раз он уже обещал? Но в этот раз что-то было по-другому. В его голосе не было привычного равнодушия, лишь усталость и какая-то новая, непривычная нотка.
— Я постараюсь, Маша. Правда. Я найду постоянную работу. И я больше не буду… так.
Маша смотрела на него. В его глазах не было обычного вызова, лишь какая-то робкая надежда.
— Я прошу, чтобы ты мне помогла, Маша. Если ты, конечно, хочешь.
