— Зарабатываешь? И куда эти деньги деваются? Ты хоть раз купил детям что-то, кроме конфет? Хоть раз задумался, что у нас в холодильнике пусто? Я устала, Андрей. Устала тянуть всё на себе. Устала экономить на еде, на одежде, на всём. А ты живешь от праздника к празднику. Устроил тут кабак на мои деньги!
Андрей встал. Лицо его потемнело.
— Да ты что такое говоришь? На твои деньги? Да я тебя кормлю!
— Кормишь? — Маша вскочила. — Кормишь? Да я больше тебя зарабатываю, если на то пошло! И на еду, и на квартиру, и на детей! А твои деньги улетают в трубу! На водку и закуску! Я тебя кормлю! Я детей кормлю! А ты только и делаешь, что пьёшь со своими дружками!
Они долго ругались. Крик стоял на всю квартиру. Сыновья, проснувшись от шума, испуганно прислушивались. Маша плакала. Андрей злился. Ни к чему они не пришли. Андрей лишь отмахнулся, сказав, что она «истеричка» и «ничего не понимает».
И вот настал тот день. Самый обычный, но для Маши он стал переломным. Андрей, как обычно, пригласил своих друзей. Без предупреждения. Просто позвонил с работы и сказал: «Маш, я тут с ребятами зайду. Надо посидеть, отметить кое-что». Что отмечать, он не сказал. Да и какая разница? Для него любой повод был хорош.
Маша, стиснув зубы, пошла в магазин. На последние деньги. Она купила курицу, картошку, немного овощей. Приготовила салат, накрыла стол. Внутри неё кипело. Она чувствовала себя не женой, а прислугой. Прислугой, которая за свои же деньги кормит чужих мужиков.
К семи вечера пришли Андрей и его друзья — трое шумных, весёлых мужиков. Они сразу же заняли всю кухню, гремя стульями и громко разговаривая. Андрей, сияющий от предвкушения, достал из пакета две бутылки водки и пару банок пива.
— Ну что, Машка, ты там накрыла? — крикнул он из кухни. — Ребята проголодались!
Маша поставила на стол салат. Затем горячее. Мужики тут же похватали вилки и принялись набивать животы. Шум, смех, тосты. Андрей был в своей стихии. Он рассказывал анекдоты, громко смеялся над чужими, подливал водку в рюмки. Он словно забыл, что в этой квартире живут ещё и дети, что на соседней улице живет больная мать, которую нужно навестить, что завтра утром опять будут пустые полки в холодильнике. Он был здесь и сейчас. Король праздника.
Маша сидела за столом, почти ничего не ела. Она смотрела на Андрея, на его друзей, на опустошающиеся бутылки. На её лице не было ни улыбки, ни злости. Только безразличие. В какой-то момент Андрей поднял рюмку.
— Ну что, мужики, за нашу дружбу! И за мою Машку, которая нас всегда так вкусно кормит!
Мужики зашумели, чокаясь. Андрей потянулся к Маше, чтобы обнять. Но она резко отодвинулась.
— Знаешь, Андрей, — произнесла она тихо, но так, что её услышали все. — Я больше не буду.
Все за столом замолчали. Андрей опустил руку. Его улыбка сползла с лица.
— Что ты не будешь? — спросил он, нахмурившись.
— Не буду вас кормить. Не буду тратить свои деньги на ваши пьянки. Не буду готовить вам, мыть за вами посуду. Всё. С меня хватит.
