Галина сжала губы. Ей хотелось крикнуть, что она не никто, что это её дом, её семья, но слова застряли в горле. Вместо этого она повернулась и пошла на кухню, где чайник уже свистел, как паровоз.
К вечеру дождь усилился, и в квартире стало совсем тоскливо. Галина сидела за кухонным столом, листая старый журнал, который нашла в Катиной комнате. Там были статьи про моду и рецепты, но она читала их без интереса, просто чтобы отвлечься. Мысли всё время возвращались к словам свёкра. Продать квартиру. Это было не просто решение, это была катастрофа.
Она пыталась вспомнить, когда всё пошло не так. Иван Петрович всегда был сложным человеком, но после смерти Зинаиды Павловны, пять лет назад, он стал невыносимым. То ли горе его сломало, то ли просто возраст, но он всё чаще вмешивался в их с Лёшкой жизнь, критиковал, требовал. Галина терпела — из уважения, из привычки. Но теперь, когда он заговорил о продаже квартиры, терпение затрещало по швам.
Телефон зазвонил, и она вздрогнула. На экране высветилось имя Лёши.
— Галь, ты как? — голос мужа был усталый, но тёплый.
Она хотела рассказать ему всё, вывалить про свёкра, про квартиру, но вместо этого только вздохнула.
— Да как обычно, — он хмыкнул. — Устал, как собака. Завтра ещё объект проверять. Слушай, а что там батя? Звонил мне днём, но я не успел взять.
Галина помедлила. Стоило ли говорить? Лёша и так на нервах, а свёкор — его отец, не ей же с ним разбираться. Но молчать она не могла.
— Он… про квартиру говорил, — начала она осторожно. — Хочет продать. Сказал, в деревню уедет, а мы должны себе что-то снять.
На том конце провода повисла тишина. Потом Лёша выругался — тихо, но так, что она представила, как он сжимает телефон.
— Это он серьёзно? — спросил он наконец.
— Без понятия, — честно ответила Галина. — Но ты же его знаешь. Если втемяшится, не отстанет.
— Я поговорю с ним, — сказал Лёшка, и в голосе его послышалась сталь. — Ты не бери в голову, Галь. Разберёмся.
Она кивнула и повесила трубку. Разберёмся. Лёшка всегда так говорил, но что-то подсказывало ей, что на этот раз всё будет сложнее.
На следующий день Галина решила, что пора действовать. Она не могла просто сидеть и ждать, пока Лёша вернётся и поговорит с отцом. Иван Петрович был упрям, как старый пень, и если уж решил что-то, то переубедить его было почти невозможно. Но Галина не собиралась сдаваться. Это был её дом, её жизнь, и она не позволит никому, даже свёкру, всё разрушить.
Утро началось с привычной рутины: она сварила кофе, нарезала бутерброды, поставила перед Иваном Петровичем тарелку с яичницей. Он ел молча, листая газету, и даже не взглянул на неё. Галина решила, что это её шанс.
— Иван Петрович, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я вот что хотела спросить. Вы вчера про квартиру говорили… Это вы серьёзно?
Он поднял глаза от газеты и посмотрел на неё так, будто она задала глупый вопрос.
— А что, несерьёзно, что ли? — буркнул он. — Я в деревню хочу. Там воздух, река. А тут что? Шум, грязь, соседи орут.
