Через два дня вернулся Лёшка. Он вошёл в квартиру поздно вечером, усталый, с дорожной сумкой через плечо. Галина бросилась к нему, обняла, и он, как всегда, погладил её по спине, будто успокаивая.
— Ну, рассказывай, — сказал он, когда они сели на кухне с чаем.
Галина рассказала всё, не утаивая ничего. Про свёкра, про его слова, про Катю, которая теперь дуется и почти не разговаривает с дедом. Лёшка слушал молча, глядя в чашку, и только пальцы его слегка подрагивали.
— Я поговорю с ним, — сказал он наконец. — Но, Галь, ты же знаешь батю. Если он решил, его не переубедишь.
— А что делать? — Галина чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Лёш, это наш дом. Мы не можем просто взять и уйти.
Он взял её руку и сжал.
— Не уйдём, — твёрдо сказал он. — Я что-нибудь придумаю.
Утром Лёшка сразу пошёл к отцу. Галина осталась на кухне, притворяясь, что моет посуду, но на самом деле прислушивалась. Разговор начался спокойно, но вскоре голоса стали громче.
— Батя, ты о чём вообще? — говорил Лёшка. — Это наш дом, мы тут живём. Куда нам идти?
— А я вас не гоню, — отвечал Иван Петрович. — Хотите — езжайте со мной в деревню. Там места хватит.
— В деревню? — Лёшка повысил голос. — Ты хоть понимаешь, что у нас работа, у Кати учёба? Мы не можем всё бросить!
— А ты не ори на отца, — огрызнулся свёкор. — Я для вас старался всю жизнь, а теперь что, мне и пожить для себя нельзя?
Галина закрыла глаза. Она знала, что этот разговор ни к чему не приведёт. Иван Петрович был как стена — сколько ни бейся, не пробьёшь.
Прошла неделя, и ничего не изменилось. Иван Петрович продолжал говорить о деревне, Лёшка злился, но ничего не мог поделать, а Катя вообще перестала приезжать домой. Галина чувствовала, как семья разваливается, и не знала, как это остановить.
Однажды вечером, когда она сидела на кухне, в дверь позвонили. Она открыла и увидела Светку, свою подругу ещё со школы. Светка была полной противоположностью Галины — шумная, бойкая, с ярко накрашенными губами и вечной сигаретой в руке.
— Галь, ты чего как тень? — сказала она, входя в квартиру. — Рассказывай, что стряслось.
Галина не выдержала и выложила всё: про свёкра, про квартиру, про Лёшку, который не знает, что делать. Светка слушала, пыхтя сигаретой, а потом хлопнула ладонью по столу.
— Так, подруга, хватит ныть, — сказала она. — Твой свёкор, конечно, тот ещё фрукт, но ты тоже не лыком шита. Надо с ним по-другому.
— Как? — устало спросила Галина.
— А ты напомни ему, что он без вас не справится, — подмигнула Светка. — Он же старый уже, в деревне один не потянет. А если вы уйдёте, кто ему борщи варить будет?
Галина задумалась. Светка была права. Иван Петрович привык, что за ним ухаживают, что всё для него делают. Может, если показать ему, каково это — быть одному, он передумает?
План родился быстро. Галина решила, что на пару дней уедет к сестре в Серпухов. Лёша поддержал идею, хотя и ворчал, что это ребячество. Катя, когда узнала, только хмыкнула и сказала: «Мам, ты крутая».
