— Нет, не шучу, — ответила Алёна. Теперь, когда первое слово было сказано, остальные полились потоком. — Я не буду чистить тебе апельсин. И компот больше не принесу. И добавки не положу. Хватит.
— Алёна, что с тобой? — в голосе свекрови зазвучали нотки праведного возмущения. — Ты себя нормально чувствуешь?
— Абсолютно нормально, — кивнула Алёна. — Впервые за долгое время.
— Пойдём на кухню, — Саша встал, опрокинув стул. — Нам надо поговорить.
Он схватил её за руку и почти силой потащил на кухню. Там он плотно закрыл дверь и повернулся к ней.
— Ты что устраиваешь? — прошипел он, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Решила опозорить меня перед всей семьёй?
— Я никого не позорю, — Алёна прислонилась к холодильнику. — Я просто сказала «нет».
— Но почему при всех? Почему не потом, не наедине? Ты посмела сказать мне «нет» прямо при маме!
— Ага. При маме, при твоём брате, при твоей сестре. И привыкай к этому.
Саша смотрел на неё так, словно она вдруг заговорила на иностранном языке.
— Ты что, решила унизить меня? — процедил он сквозь зубы. — Это месть за что-то?
— Нет, Саша. Я не хочу тебя унижать. И это не месть, — Алёна покачала головой. — Я просто устала быть мебелью с руками. Я сказала «нет» и тебе конкретно. И всему этому… цирку.
— Вот этому, — она обвела рукой кухню. — Каждое воскресенье я встаю с петухами, чтобы приготовить обед на десять человек. Я накрываю на стол, убираю со стола, мою посуду, снова готовлю, снова накрываю. И всё это время вы сидите, разговариваете, веселитесь. А я… я вас обслуживаю. И вы все настолько к этому привыкли, что уже не замечаете.
— Ты говоришь какие-то глупости, — Саша начал нервно ходить по кухне. — Никто тебя не заставляет…
— Конечно, не заставляет, — согласилась Алёна. — И это ещё хуже. Вы все считаете, что так и должно быть. Что это нормально — приходить в чужой дом и ждать, что тебя будут обслуживать, как в ресторане.
— Это не чужой дом, это дом моей семьи!
— И моей тоже, — тихо сказала Алёна. — Но у меня такое чувство, что я здесь не живу, а работаю. И знаешь, что самое обидное? Что все эти годы мне достаточно было сказать одно слово: «нет». Но я его не говорила. А теперь говорю.
Саша открыл рот, собираясь возразить, но в этот момент дверь кухни приоткрылась, и в проёме показалась голова свекрови.
— У вас всё в порядке? — спросила она. — Мы там чай допили…
— Всё нормально, мама, — ответил Саша, не глядя на неё. — Иди, мы сейчас придём.
Дверь закрылась, но присутствие свекрови словно осталось в воздухе — невидимое, но ощутимое.
— Послушай, — Саша понизил голос, — может, ты просто устала? У тебя стресс на работе?
Алёна рассмеялась. Негромко, но искренне.
— Нет, Саш, — она покачала головой. — Это не усталость и не стресс. Это прозрение. Я вдруг поняла, что тоже человек. И у меня есть право говорить «нет».
Она развернулась и вышла из кухни, чувствуя небывалую лёгкость в теле, словно сбросила тяжёлый рюкзак, который носила годами.
