Саша не ответил, только махнул рукой и вышел из комнаты. Разговор был закончен, не начавшись. Как и многие разговоры до этого.
Она смирилась. Или почти смирилась. Внешне — да. Она больше не спорила, не возражала, привычно вставала по воскресеньям пораньше и готовила на всю ораву. Но внутри все копилось и копилось раздражение и непонимание.
— Ты какая-то странная в последнее время, — заметил как-то Саша. — Тихая и молчаливая.
— Я всегда тихая, — ответила она.
— Нет, раньше ты была… другой, — он пытался подобрать слова. — Веселее, что ли.
Алёна промолчала. Что тут скажешь, если тебя все равно не хотят слушать? Что от постоянного напряжения и бесконечной работы на публику уже не остаётся сил даже на улыбку? Что усталость накапливается, как снежный ком, и давит, давит, давит…
В то судьбоносное воскресенье ничто не предвещало перемен. Обычный день, обычные гости, обычные разговоры за столом. Свекровь приехала пораньше — «помочь», что на её языке означало сидеть на кухне и раздавать советы. Наташа привезла очередную коробку конфет, которую тут же вскрыли и начали поглощать, запивая чаем. Коля с женой и детьми подтянулись к обеду.
Алёна с утра почувствовала смутное раздражение. Не злость, не гнев — просто усталость, тупую и бесконечную, как зубная боль.
— Алёночка, ты чего такая хмурая? — поинтересовалась свекровь, наблюдая, как она нарезает овощи. — Не выспалась?
— Всё в порядке, — ответила Алёна, не глядя на неё.
— А салатик какой будешь делать? С майонезом? Ты же знаешь, я на диете.
— Заправка отдельно, я помню.
— А курочку запечёшь или пожаришь?
— Мммм. Я же больше люблю жареную.
Алёна молча открыла холодильник и достала вторую курицу. Значит, придётся готовить и так, и так. Ладно, не впервой.
К часу дня стол был накрыт. Запечённая курица, жареная курица, картошка, два вида салата, соусы, хлеб, напитки. Алёна позвала всех к столу.
— О, какая красота! — восхитилась Наташа, усаживаясь. — Ты как всегда на высоте.
Алёна слабо улыбнулась и осталась стоять у плиты — нужно было достать пирог из духовки.
— Алён, а соль где? — окликнул её Саша.
Алёна подошла и молча поставила солонку прямо перед ним.
— Алёночка, — немедленно вклинилась свекровь, — а к курочке какой-нибудь соус есть? А то она у тебя суховата вышла, вроде.
— Прямо перед вами, — Алёна кивнула на соусник.
— А этот с чесноком? Ты же помнишь, у меня изжога от чеснока.
Алёна вернулась на кухню и приготовила ещё один соус, без чеснока. В который раз за сегодня, в который раз за эти три года.
Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что все уже вовсю уплетают обед, громко переговариваясь. Её место за столом было занято сумкой свекрови.
— Ой, прости, — притворно спохватилась та, заметив взгляд Алёны. — Я тут свои вещи положила. Сейчас уберу.
Алёна поставила соус на стол и присела на краешек стула. Есть не хотелось. Хотелось лечь, закрыть глаза и чтобы все исчезли. Чтобы наступила тишина.
— Ты чего не ешь? — спросил Саша с набитым ртом. — Остынет же.
— Потом, — она покачала головой.
