А потом начались исчезновения на выходных. То с друзьями встреча, то рыбалка с ночевкой, то какие-то мужские дела. Она не допытывалась. Любила его — значит, доверяла.
Так ей внушили в далёком детстве: не задавай вопросов, если не хочешь услышать ответы.
Боль пришла незаметно, исподволь. Вместе с долгами, которые стали множиться у Сергея.
Сначала мелочь — три тысячи, пять, десять. Занял у коллеги, не успел вернуть, получка через неделю. Ирина безмолвно открывала кошелёк, доставала деньги. Потом суммы выросли. Двадцать, тридцать, пятьдесят. Сергей обещал вернуть со следующей зарплаты, но зарплата приходила и таяла. Куда? Неизвестно.
— Куртку новую купил, — отвечал он на её робкие вопросы. — Страховка. Налоги. Ты же знаешь, сколько это всё стоит.
А потом Сергей потерял работу. Сказал, что сам ушёл, но в глазах стояла тоска. Обещал быстро найти другую, лучше, перспективнее. Но шли недели, а работы всё не было. Зато были долги — нарастающие, как снежный ком.
Раиса Семёновна теперь приезжала реже. Смотрела на сына с тревогой, на Ирину — с плохо скрываемым разочарованием. Будто это она виновата, что Сергей сидит дома и пьёт кофе целыми днями, уставившись в стену.
— Мужчине нужен тыл, — твердила свекровь. — Надёжный. Чтоб знал — его ждут, в него верят.
А Ирина и верила. Только не понимала, почему эта вера должна быть безусловной. Почему нельзя спросить: куда уходят деньги? Почему нельзя попросить показать, что там с работой?
А потом явились они — новые друзья Сергея. Раньше у него не было друзей, или он о них не рассказывал. А тут — Витя, Костя, Димон. Шумные, громкие, беспардонные. Ирина застала их однажды за тётиным столом — с кар…тами, с деньгами, с бутылками.
— Знакомься, — Сергей выглядел смущённым, но не виноватым. — Это наши ребята. С института ещё.
«Ребята» кивнули, но не привстали. Смотрели как на мебель — вроде стоит, никому не мешает. Ирина молча ушла в спальню. Села на кровать, сложила руки на коленях.
— Всё нормально? — Сергей заглянул через пару минут. В голосе — тревога, но не раскаяние.
— Да, — кивнула она. — Всё отлично.
А через неделю с её карты исчезли деньги. Не все — пятнадцать тысяч из накопленных. Сергей не стал отпираться:
— Извини, срочно надо было. Верну на днях.
Он не вернул. А потом пропало кольцо — золотое, подарок первого мужа. Ирина не носила его, хранила в шкатулке — как память о времени, когда всё было иначе.
— Заложил, — сказал Сергей, когда она спросила. — Честное слово, выкуплю. Только работу найду.
Но работы не было. Зато были новые долги. Ирина узнавала о них случайно — из обрывков телефонных разговоров. Мелькали цифры — всё больше и страшнее.
Раиса Семёновна звонила каждый день. Не заезжала — звонила. Спрашивала про сына, про «их дела». Ирина отмалчивалась. Стыдно было признаться, что все эти «дела» катятся в тартарары.
А они катились. Всё быстрее, всё неотвратимее.
Развязка наступила в промозглый вечер. Сергей вернулся поздно — бледный, с красными пятнами на щеках. Сел на кухне, уставился в пространство.
