Сергей только посмеивался и трепал её по волосам. На работу уходил рано — строительная фирма, какие-то чертежи, расчёты. Возвращался к ужину, рассказывал про начальника и несговорчивых заказчиков. Ирина слушала и готовила ужин. Своему мужу.
Свекровь нарисовалась на пороге неожиданно, без предупреждения. Невысокая, круглая, с ярко-крашеными губами. Поцеловала воздух возле Ирининой щеки:
— Вот и свиделись, доченька.
Доченька. Ирине сорок четыре, у неё морщины на лбу и жёсткие складки возле рта. Доченька. Смешно.
Раиса Семёновна прошлась по квартире деловито. Заглянула в каждый угол, пощупала ковёр, посмотрела в окно.
— Старенько у вас тут, — заключила она. — Ремонт бы сделать, обои переклеить. А ванна-то течёт!
Ирина смутилась, хотя и не хотела. Не к ней же в гости приехали, а к сыну.
Сергей суетился, помогал матери снимать плащ, раскладывал привезённую еду. Котлеты в пластиковом контейнере, рыба под маринадом, пирог с яблоками. Всё такое домашнее, приготовленное не на скорую руку.
— Ешь, Серёженька, — приговаривала Раиса Семёновна, подкладывая сыну. — А то совсем прозрачный стал. Кушай, Иришка, не стесняйся. Ты теперь наша.
Вот это «наша» врезалось, как заноза. Что значит — наша? С каких пор она кому-то принадлежит? Разве можно человека присваивать, как вещь?
Но Ирина кивала и улыбалась. Порядок есть порядок. Свекровь — это святое.
Перед уходом Раиса Семёновна обняла её. Сжала, притиснула, шепнула на ухо:
— Ты теперь наша, Иринушка. Всё, что у вас — общее. Обращайся, не стесняйся. Семья же.
Ирина закрыла дверь за свекровью и оперлась на стену. Общее? А может, она не хочет ничего общего? Может, впервые в жизни появилось что-то своё, и не хочется ни с кем делить?
Но это была всего лишь мысль, непроизнесённая, тайная.
А жизнь пошла, потекла. Сергей сам затеял ремонт — вечерами, в выходные. Покупал обои, клей, шпатлёвку. Поклеил спальню — долго выбирал оттенок, в итоге бежевый с золотым узором, дорогие, итальянские. Поменял кран на кухне, в ванной, починил шкаф в прихожей. Все вокруг восхищались — вот это муж, вот это помощник.
Раиса Семёновна зачастила с подарками. То плиту новую притащит, то стол кухонный. Всё дорогое, основательное. Ирина благодарила, накрывала столы белыми скатертями, готовила борщи и запеканки. Гладила мужнины рубашки. Жила.
Прописать Сергея не получалось — то справки не те, то очереди в МФЦ. Решили повременить. Жили как муж и жена — без лишних бумажек.
Первые странности начались через полгода. Сергей стал задерживаться. Ненамного — на час, на два. Приходил встрёпанный, с каким-то новым запахом, который Ирина не могла определить. Не женские духи, нет. Что-то другое, тревожное.
— Проект горит, — объяснял он, когда она осторожно спрашивала. — Начальство и конкуренты дышат в затылок.
Ирина верила. Хотела верить. Но что-то внутри ныло — глухо, как старая рана в дождливую погоду.
