— Детей, значит, накрутила, а теперь все вокруг должны? — пробормотала Агата, нажимая «отбой». И тут же устыдилась своих слов.
Мать поднималась на ноги медленно, словно учась заново ходить. Сперва просто начала садиться, потом — делать первые шаги, держась за стену. Агата приезжала каждый день — между работой и домом успевала только переодеться и наскоро перекусить.
— Доченька, ты бы Яночке позвонила, — просила Майя Степановна. — Что-то она давно не приезжает…
— Она занята, мам. У неё дети.
— А ты всё одна да одна. Тебе бы тоже замуж, детишек…
Агата молча меняла постельное белье. Замуж… Какой тут замуж, когда личная жизнь ограничивается маршрутом работа-дом-аптека? В последний раз на свидание она ходила, кажется, год назад. Или два?
Когда мать наконец встала на ноги, начались бесконечные походы по врачам. Очереди в поликлинике, талончики к разным специалистам, анализы… Хорошо хоть на работе вошли в положение — отпускали пораньше, если нужно было везти маму.
— Агата, может, правда сестру попросишь помочь? — как-то спросила начальница. — У тебя же глаза уже квадратные от недосыпа.
— У сестры дети, Ольга Петровна. Ей некогда.
— А у тебя что, жизни своей нет?
Был вечер пятницы, когда мать огорошила новостью о продаже квартиры.
— Ты пойми, Яночке ипотеку надо закрывать. У неё же трое, им расти надо где-то…
— А мой кредит? — голос Агаты дрогнул. — Мам, я же все свои сбережения…
— Опять двадцать пять! — Майя Степановна всплеснула руками. — Вечно ты со своей бухгалтерией! Я тебя не просила тратиться!
— Да, не просила. Ты просто могла остаться овощем в коляске .
В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как капает вода из крана — надо бы прокладку поменять, всё руки не доходят.
— Яночка хоть спасибо сказала? — вдруг спросила Агата. — За то, что я тебя на ноги поставила, пока она детей развивала?
— При чем тут спасибо? — искренне удивилась мать. — Ты же дочь. Ты обязана.
— У неё дети! Ты что, не понимаешь?
— Понимаю, мам. Теперь я все понимаю.
Квартиру оценили в три миллиона двести. Две недели Агата перебирала документы, складывая их в потрепанную красную папку — ту самую, где когда-то хранила свои грамоты и дипломы. Чеки из аптек, договор с сиделкой, банковские выписки. Каждая бумажка — как след от пощечины. Полтора миллиона — такова цена её бессонных ночей и несбывшихся планов.
Папку на стол она положила молча. Что это? — Майя Степановна отодвинула чашку с недопитым чаем.
— Отчет, мама. За два года твоего… присутствия в моей жизни, — Агата начала раскладывать документы веером, как карты в пасьянсе. — Вот здесь проценты по кредиту. Здесь — договор с сиделкой. А это — чеки за лекарства. Полтора миллиона, мама. Ровно половина от стоимости квартиры.
— Ты… — Майя Степановна побледнела, пальцы вцепились в край скатерти. — Ты что, считала? Каждую копейку, потраченную на родную мать?
— А Яне ты отдаешь квартиру просто так, — Агата улыбнулась краешком губ. — Без счета. Потому что у неё дети.
