— Либо возвращаешь мне деньги из суммы за квартиру, либо подаю в суд, — она провела пальцем по краю стола, стирая невидимую пыль. — Выбирай.
Повисла тишина — такая звонкая, что казалось, её можно потрогать рукой.
— Ты… да как ты можешь? Ты совсем страх потеряла? — голос матери сорвался на крик. — Я же мать! Родную мать — под суд?
— А я дочь, — Агата подняла глаза. — Одна из двух. Только почему-то все эти два года я была одна. Где была Яна, когда нужно было сутками дежурить у твоей постели? Когда нужно было унижаться перед банками? Когда нужно было выбирать — купить тебе лекарства или заплатить за квартиру?
Яна ворвалась в квартиру через час — растрепанная, задыхающаяся от возмущения:
— Ты что творишь? — с порога закричала она, швыряя сумку на пол. — Совсем с ума сошла? Мать шантажировать!
— А требовать всю квартиру себе — это не шантаж? — Агата медленно повернулась к сестре. — «Мама, ты же понимаешь, у меня дети, нам нужна большая квартира…» Она ничего не напоминает?
— Это другое! У меня же…
— Дети, да. Я помню. Ты повторяла это два года. Каждый раз, когда я просила приехать хотя бы на пару часов.
— Какая же ты… — Яна осеклась, подбирая слово пообиднее. — Ладно, считала деньги — считай. Но угрожать судом родной матери!
— Родной матери… — Агата качнула головой. — Знаешь, Яна, самое интересное не в том, что я считала деньги. А в том, что больше считать не хочу. Ни копейки, ни минуты, ни капли своих сил — ничего. Я просто хочу вернуть своё и отпустить вас. Обеих.
Деньги она получила через месяц. Села напротив матери, пересчитала купюры — так же методично, как когда-то считала копейки на лекарства. Закрыла кредит, расплатилась с долгами. Выдохнула первый раз за два года.
Яна перестала звонить — «с такой сестрой общаться не хочу». Мать переехала к старшей дочери, увозя с собой обиду и непонимание. А ещё — тяжесть невысказанных слов, которые копились все эти годы.
Прошло полгода. Звонок раздался ближе к полуночи. Агата только вышла из ванной, волосы еще мокрые, настроение после тяжелого дня — не очень.
— Доченька… — голос матери подозрительно дрожал. — Ты знаешь…
— Что случилось? — Агата включила громкую связь, вытирая волосы полотенцем.
— Яночка говорит, что я ей мешаю… Что места мало, что дети не высыпаются… Можно я к тебе перееду?
Агата замерла с полотенцем в руках. Потом медленно усмехнулась:
— А что так? Янины дети больше не главный приоритет?
— Ну зачем ты так… Я же твоя мать…
— Да? А когда делили квартиру — вспомнила, что я дочь? Когда я просила хотя бы часть денег вернуть — вспомнила?
— Агаточка, ну что ты старое ворошишь…
— Старое? — Агата аж задохнулась от возмущения. — Три месяца назад ты отдала все деньги от продажи квартиры Яне! Той самой Яне, которая теперь тебя выставляет! А мне даже спасибо не сказала за два года моей жизни!
— Нет, мам. Теперь ты меня послушай. Знаешь, куда тебе идти? К Яне. Той самой любимой дочери с тремя детьми. Пусть она теперь решает, куда тебя деть.
— Как ты можешь? Я же…
