— А почему толстая тётя не хочет лезть наверх?
— Алиса! — резко шикнула мать. — Нельзя так говорить.
— Я всё слышу, между прочим, — проворчала женщина снизу, словно подслушивая разговор. — У меня вообще-то имя есть — Валентина Петровна.
— Простите, — пробормотала мама девочки с извиняющейся улыбкой.
Марина лежала, глядя в потолок вагона, и чувствовала, как раздражение постепенно сменяется апатией, словно холодный дождь смывает злость. Почему она уступила? Почему не настояла на своём? Эта мысль возвращалась к ней с удвоенной силой. Всю жизнь так — иногда проще отойти в сторону, чем затевать конфликт. А люди вроде этой Валентины Петровны этим охотно пользуются, словно нажимая на слабые места.
Поезд набрал ход. За окном мелькали огни вечернего города, постепенно редея — они выезжали на окраину, где почти не было света, и темнота обволакивала вагон снаружи. Марина достала книгу, надеясь отвлечься, но строчки расплывались перед глазами. Сосредоточиться было невозможно — мысли роились, не давая покоя.
— Доченька, — раздался голос снизу, мягкий и неожиданно тёплый, — ты не сердись на меня.
Марина перегнулась через край полки, пытаясь разглядеть собеседницу. Валентина Петровна смотрела на неё снизу вверх, протягивая пачку печенья с шоколадными кусочками.
— Угощайся. У меня ещё бутерброды есть, с колбаской. И чай в термосе.
— Спасибо, не хочу, — отрезала Марина, стараясь сохранить холодный тон.
— Ну как знаешь, — женщина пожала плечами, словно сдаваясь, и принялась разворачивать бутерброд, не скрывая лёгкого огорчения.
Девочка напротив с интересом наблюдала за происходящим, её глаза блестели от любопытства.
— Хочешь печенье, малышка? — предложила Валентина Петровна, улыбаясь.
— Алиса, что нужно сказать? — мать посмотрела на дочь с лёгким укором.
— Спасибо, не надо, — вежливо ответила девочка, но её взгляд не отрывался от аппетитного печенья.
— Берите-берите, — настойчиво предложила женщина. — У меня много. Я всегда в дорогу беру с запасом.
— Мама, можно? — шёпотом спросила Алиса, глядя на маму с надеждой.
Мать кивнула, и девочка с радостью приняла угощение, улыбаясь.
— А вы к родственникам едете? — поинтересовалась Валентина Петровна у молодой мамы, словно пытаясь завязать дружескую беседу.
— К бабушке, — ответила та. — На неделю. А вы?
— К сыну, — вздохнула Валентина Петровна, её голос приобрёл оттенок грусти. — Он в областной больнице лежит. Операцию перенёс на позвоночнике. Вот, везу ему гостинцы, — она обвела рукой пакеты и сумки, словно показывая заботу и тревогу.
Марина невольно прислушалась к разговору, ощущая, как в душе что-то сжимается от жалости и одновременно усталости. В этом вагоне, среди незнакомых людей, каждый несёт свои маленькие и большие драмы., — Надеюсь, с ним всё будет хорошо, — искренне произнесла мама Алисы, её голос дрожал от волнения, а глаза наполнялись тревогой. В комнате, освещённой тусклым светом лампы, её лицо казалось особенно задумчивым и озабоченным.
