Оля нервно взглянула на часы, припарковав машину возле дома свекрови. В запасе оставалось ровно двадцать минут — достаточно много, чтобы просто посидеть в машине и собраться с мыслями, подумала она. Но что-то внутри настойчиво подтолкнуло её выйти, сделать шаг навстречу неизбежному разговору. Входная дверь была приоткрыта — Анна Петровна всегда оставляла её открытой, когда ждала гостей, словно приглашая войти без стука.
Тихо переступив порог прихожей, Оля услышала приглушённые голоса из кухни, и сердце сразу забилось быстрее. — Нет, мам, мы пока не будем Оле говорить, — раздался голос мужа, необычно серьёзный и взволнованный. — Она и так последнее время нервная. — Серёжа, но она имеет право знать! — мягко, но твёрдо сказала свекровь, которая всегда была на стороне невестки. — Это же касается вашего будущего. — Я сам решу, когда сказать. Может, всё ещё обойдётся, — голос мужа звучал устало и с оттенком тревоги.
Оля замерла, прислонившись спиной к стене. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно вот-вот выдаст её присутствие. Она пыталась контролировать дыхание, но внутри всё бурлило — неожиданность, обида, тревога переплетались в одно мучительное чувство. — Сынок, такими вещами не шутят, — вздохнула свекровь, и в её голосе прозвучала серьёзность и забота одновременно. — Переезд в другой город — это серьёзно.
У Оли подкосились ноги. Какой переезд? Почему она узнаёт об этом случайно, словно посторонний человек? В её голове роились вопросы, и каждый удар сердца отзывался болью. — Мам, я просто не хочу её расстраивать раньше времени. Это пока только предложение о повышении, — слышалось из кухни, но это не снимало напряжения в воздухе. — Но Новосибирск — это не соседний город! Как она будет там без подруг, без работы? — голос свекрови стал чуть более настойчивым.
Оля решительно шагнула на кухню, не в силах больше оставаться в тени. Муж и свекровь резко замолчали, словно застигнутые врасплох. — А может, вы спросите у меня? — её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Может, я сама хочу решать свою судьбу? — Оля встретила взгляд мужа, пытаясь прочесть в нём что-то, что объяснило бы молчание и скрытность.
— Оля… — Сергей побледнел, слова застряли у него в горле. — Ты рано… — начал он, но Оля перебила его. — Да, рано. На двадцать минут раньше. И именно благодаря этому я теперь знаю, что мой муж решает за меня, как мне жить дальше. Её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала боль от предательства доверия. — Доченька, — свекровь попыталась обнять её, но Оля отстранилась, чувствуя, что сейчас ей нужно пространство.
