— Подожди! — схватил её за руку он, голос его был полон решимости и любви. — Ты права. Ты абсолютно права. Я люблю тебя и не позволю никому, даже маме, встать между нами.
В глазах Марины блеснули слёзы — смесь облегчения и счастья, словно долгожданное признание растворило все страхи., — Правда? — спросила Марина, едва сдерживая дрожь в голосе. Его глаза были полны искренности и надежды. — Правда, — Андрей медленно достал из кармана маленькую коробочку и открыл ее, показывая блестящее кольцо. — Вернешь на место? Она улыбнулась сквозь слезы, которые не могли сдержать, скатываясь по щекам.
— При одном условии — мы будем жить отдельно, — тихо, но твердо сказала она, чувствуя, как сердце наполняется одновременно страхом и радостью.
— Согласен, — ответил Андрей, осторожно надевая кольцо на её тонкий палец. — И знаешь… мама не такая уж плохая. Ей просто нужно время привыкнуть. И понять, что её сын вырос, стал самостоятельным человеком. Марина прижалась к его плечу, ощущая тепло и поддержку.
— Я знаю. И я постараюсь быть терпеливее. Но и ты пойми — я не могу и не хочу быть безропотной тенью, — призналась она, глядя ему в глаза.
— И не надо, — Андрей улыбнулся и нежно поцеловал её в макушку. — Я полюбил тебя такой, какая ты есть. И мама поймет. Обязательно поймет.
Они медленно шли по тихой вечерней улице, держась за руки, наслаждаясь мягким светом уличных фонарей и спокойствием вокруг. В окне квартиры, которую они только что покинули, всё ещё горел теплый свет. Нина Петровна сидела у окна, задумчиво смотря в темноту. Мысли о том, что, возможно, пришло время отпустить сына и научиться принимать перемены, терзали её сердце.
В глубине души она понимала: в конце концов, разве не к этому она его растила — чтобы он стал сильным, независимым человеком? Может быть, настало время признать, что её усилия не прошли впустую. Что её сын действительно вырос и готов строить свою жизнь по-своему.
В следующие недели отношения между ними начали постепенно налаживаться. По совету своей близкой подруги Нина Петровна решилась сделать первый шаг к примирению.
— Андрюша, — позвонила она сыну через неделю, голос в трубке звучал мягко, но с надеждой, — может, пригласишь Марину на воскресный обед? Я испеку пирог, тот самый, с яблоками, который ты так любишь.
В трубке повисла затяжная пауза, наполненная ожиданием.
— Мам, ты уверена? — осторожно спросил Андрей, в голосе которого звучала некоторая настороженность.
— Уверена, — вздохнула Нина Петровна. — Я… я подумала над твоими словами. И над словами Марины тоже. Может, я действительно была слишком… консервативна.
Марина, услышав о приглашении, тоже колебалась. В её душе смешались сомнения и надежда.
— Не знаю, Андрей. Не хочется снова скандала, — тихо сказала она, нерешительно поправляя платье.
— Она правда старается, — Андрей обнял невесту, ощущая её тревогу. — Знаешь, она даже спросила у меня, какой у тебя любимый чай.
