В глазах Андрея мелькнул испуг. Он не ожидал такой решительности и такого поворота событий.
— Нет, Марина, прошу тебя! — он был на грани слёз. — Мама, почему ты не можешь просто…
— Просто что? — перебила его мать с холодной усмешкой. — Принять первую встречную девицу, которая не умеет себя вести?
Марина горько усмехнулась, сжав пальцы в кулак, чтобы не выдать свою боль.
— Три года мы встречаемся, и я всё ещё «первая встречная»? Что ж, — она сняла с пальца кольцо и бросила его Андрею, — передумаешь — звони. Но только когда решишь, что готов жить своей жизнью, а не той, которую тебе выбрала мама.
Звук её каблуков, отдаляющихся по паркету, прозвучал словно приговор в тишине квартиры. Хлопнула входная дверь. Андрей рухнул на стул в прихожей и закрыл лицо руками, словно стараясь спрятаться от боли и разочарования.
— Мама, зачем? Почему ты не можешь просто принять мой выбор? — голос его звучал сломленным, но всё ещё надеющимся.
Нина Петровна поджала губы, её глаза померкли, и в них мелькнуло что-то похожее на неуверенность, которой она давно не испытывала.
— Я же забочусь о тебе, сынок. Эта девушка слишком… современная, — тихо сказала она, пытаясь оправдать свои поступки.
— А я, значит, нет? — Андрей поднял голову, и в его взгляде читалась усталость и решимость. — Мне тридцать два года, мама. Я люблю Марину. Она умная, добрая, искренняя. Да, у неё есть характер, но разве это плохо? Ты же сама всегда учила меня уважать сильных людей.
— Но… — начала было она, но Андрей её перебил.
— Нет, мама, — он встал, чувствуя, как в груди поднимается протест. — Теперь ты послушай меня. Я люблю тебя, ты — самая лучшая мать. Но Марина права — мне пора жить своей жизнью. И если ты не можешь принять мой выбор… придется тебе смириться с тем, что я буду реже приходить в гости.
Он вышел из комнаты, оставив мать в полном одиночестве. Нина Петровна долго стояла у окна, глядя на сгущающиеся сумерки, в которых мелькал силуэт её сына, спешащего за любимой женщиной. В её душе бушевал шторм: может быть, она действительно слишком сильно давила? Может, пора отпустить и довериться?
Она вздохнула, потянулась к телефону и набрала номер подруги. Ей нужно было выговориться, услышать чужое мнение, получить совет.
— Ниночка, ты только не обижайся, — голос Валентины Сергеевны прозвучал строго, но по-дружески, — но я тебе как подруга скажу. Ты сейчас рискуешь сделать большую ошибку.
— Валя, ну какую ошибку? Я же о сыне забочусь! — Нина Петровна промокнула глаза платочком, стараясь скрыть слёзы.
Валентина Сергеевна горько усмехнулась, и в её голосе звучала горечь прожитого опыта.
— Как и я когда-то… О своем Петеньке. Вот только знаешь, чем закончилась моя чрезмерная забота?
— И чем же? — Нина Петровна подняла глаза на подругу, слушая с тревогой.
