— Я всё сказала. Мне шестьдесят пять. Я устала, Таня. Твой брат прав — я сделала тебе только хуже своей заботой.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Андрей, с волнением в глазах.
— Можно войти? — спросил он осторожно.
— Таня, я знаю про твою ситуацию. Мне Вера Петровна позвонила, рассказала про эту косметическую пирамиду.
— Пришёл позлорадствовать? — огрызнулась Таня.
— Нет. Пришёл предложить работу. У нас в компании освободилось место в отделе документации. Это не мечта, конечно. Но стабильный оклад, официальное трудоустройство, соцпакет. И главное — возможность роста.
— Собираешься, — перебила мать. — Либо так, либо справляешься сама. Я больше не дам ни копейки.
Таня обвела взглядом знакомую кухню. Здесь прошло её детство, здесь мама всегда говорила, что она особенная, что достойна только лучшего. А теперь…
— Хорошо, — её голос дрогнул. — Я попробую.
— Завтра в девять, — Андрей положил на стол визитку. — Не опаздывай.
Прошло полгода. Таня всё ещё работала в компании брата. Первые недели давались тяжело — нужно было рано вставать, учиться работать в команде, признавать свои ошибки. Но постепенно она втянулась. Впервые в жизни у неё появились собственные деньги — пусть небольшие, но заработанные честно.
Мария Львовна наблюдала, как дочь собирается на работу, и с удивлением отмечала перемены. Исчезла капризность, появилась какая-то внутренняя собранность. А главное — Таня наконец-то начала улыбаться по-настоящему, без наигранного оптимизма.
— Знаешь, мам, — сказала как-то Таня, — я, кажется, поняла, почему у меня не получалось с женихами.
— Почему? — заинтересовалась мать.
— Я искала того, кто будет меня обеспечивать. А сейчас… сейчас я хочу встретить просто хорошего человека.
Мария Львовна обняла дочь, и на её глазах блестели слёзы. Впервые за долгие годы это были слёзы радости.
Декабрьским вечером в квартире Андрея и Наташи собралась вся семья. Пока Мария Львовна хлопотала на кухне, заботливо доставая из духовки ароматные пироги, а маленький Димка увлечённо собирал конструктор, Таня помогала невестке накрывать на стол.
— Знаешь, Наташ, — Таня аккуратно расставляла тарелки на столе, — я должна перед тобой извиниться.
— За что? — Наташа подняла бровь, раскладывая приборы.
— За всё. За то, что считала тебя ведьмой, которая настраивает брата против меня. За то, что обижалась, когда ты говорила правду. Ты была права — мне действительно нужно было повзрослеть.
Наташа остановилась, внимательно посмотрела на золовку:
— Я никогда не желала тебе зла, Таня. Просто иногда любить — значит быть жёсткой.
— Теперь я это понимаю, — улыбнулась Таня.
— Знаешь, а в бухгалтерии оказалось интересно. Я даже на курсы записалась, чтобы повысить квалификацию.
— Представляешь, у меня получается! — в голосе Тани звучала искренняя радость. — А ещё… — она замялась, — я познакомилась с одним человеком. Он работает в соседнем отделе.
— Да ты что! — Наташа оживилась. — И как он?
