Я снова выдыхаю, прикрываю глаза и собираюсь с духом, понимая, что сейчас мне нужна сила, чтобы справиться со всем этим., Все понимаю, но, несмотря на все вышеперечисленное, больше нет у меня человека, которому я могла бы позвонить, чтобы хоть как-то связаться с мужем. Внутри словно пустота — никто не откликнется, никто не придет на помощь.
— Тамара Алексеевна, мы с Леной в больнице! Она упала в садике! — голос Лики звучал на другом конце провода с тревогой, но в ответ — полное равнодушие.
— Все дети падают, — прозвучало сухо и безразлично, — у тебя дочка вообще слишком активная, диагноз даже для этого имеется — гиперактивность, вот.
Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Перед мысленным взором словно мелькнула свекровь — с её хмурым лбом и этим привычным словом «умное», которое она всегда старалась применить в самый неподходящий момент. Только вот у Леночки никогда не было никакой гиперактивности, и я знала это точно.
— Если вдруг удастся связаться с Васей, вы передайте ему, что мы в городской первой, Лену на анализы забрали… — сказала я едва слышно, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Хорошо, — прозвучало лаконично и без всякого сочувствия. Свекровь отключилась, оставив меня с горечью и чувством полной одиночества.
Я закрыла глаза, пытаясь удержать слезы. Ни капли поддержки, ни малейшего участия в голосе. Только холод и равнодушие.
Одна. Вот так, в самый трудный и страшный час, я осталась совершенно одна.
Минуты, казалось, растянулись в бесконечность. За окном уже начало темнеть, а я все стояла в коридоре, уткнувшись взглядом в тусклый фонарь, который одиноко освещал дорожку. В этот момент я остро почувствовала, что в моей жизни сейчас есть только одна важная — моя Леночка. Моя маленькая Лисичка, рыжий лучик света в темном мире.
Как только она появилась на свет, я поняла, что это и есть настоящее счастье. Маленький комочек, открывающий глазки на этот мир, смотрит на меня сквозь хрустальную чистоту своих голубых озер. Моя девочка — смысл моей жизни, мое все.
Телефон внезапно зазвонил, и я подскочила, сердце застучало быстрее. Казалось, что это Вася, что он наконец увидел мои пропущенные вызовы и сейчас спасет нас. Но на экране высветилось имя коллеги.
— Ну как Лисенок твой, Женька? — голос Лики был полон заботы и тревоги, и это заставило меня не выдержать и всхлипнуть.
— Ее на анализы увезли. Я… не знаю… пока ничего не говорят… — ответила я, сжимая телефон крепче.
— Хочешь, я приеду? — мягко спросила подруга, будто пытаясь хоть как-то облегчить мою боль.
— Нет, Лика, но спасибо… — тихо сказала я, стараясь не показаться слабой.
— На связи! — услышала в ответ, и снова осталась одна с нарастающей тревогой.
Время словно застыло, но внутри меня бушевала буря чувств. Я уже не помнила, как попала в кабинет врача, просто вдруг оказалась в кресле перед широким столом, напротив седовласого доктора в белоснежном халате.
— Скажите, у вас есть какие-то наследственные или хронические заболевания? — спросил он, глядя внимательно.
