— Ай-яй-яй… — протягивает он с явным акцентом и аккуратно выруливает на дорогу, тут же прибавляя газу. Я схватываю телефон дрожащими пальцами и набираю номер Василия.
Но муж не отвечает. Я продолжаю звонить, сердце сжимается всё сильнее с каждой секундой, пока наконец не слышу резкое сбрасывание.
Я прикрываю веки, жмурюсь, пытаюсь загнать панику глубоко внутрь себя, но страх становится невыносимым. Закусываю губу, стараясь сдержать рыдания. Глаза устремлены вперед, и всё же внутри меня растёт отчаянное желание попросить таксиста ехать быстрее, сильнее нажать на газ. Но разум говорит, что в такой непогожей погоде это слишком опасно.
Мне нужно добраться до ребенка живой.
Дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень, который словно занавес закрывает дорогу. Видимость уменьшается до минимума, и я вновь набираю Васин номер. Телефон по-прежнему молчит, не отвечает.
— Вася, ну возьми же трубку… возьми… — выговариваю в пустоту, слова срываются с губ, но звонок остаётся без ответа. Затем голос робота сообщает, что телефон абонента либо выключен, либо вне зоны связи.
— Доехали, девушка! — наконец раздаётся голос таксиста.
Машина останавливается у ворот детского сада.
Я вижу карету скорой помощи, припаркованную неподалёку, и сердце словно сжимают железными тисками. Боль разрывает грудь, страх и паника накатывают волной.
— Боже… пусть всё будет хорошо… пусть всё будет хорошо… пожалуйста… — шепчу, словно заклинание, повторяя эти слова, чтобы удержать себя от слёз.
— Девушка… я вам могу чем-то помочь? — раздаётся голос с явным южным акцентом, но я не могу ответить, лишь бросаю взгляд на мужчину, выхватываю из кошелька купюру и не глядя сурую её водителю.
— Девушка, тут многовато будет… — кричит он мне вслед, но я уже не слышу, вылетаю из машины и бегу к воротам.
Сердце колотится с такой силой, что кажется, сейчас выскочит из груди. Я пытаюсь найти карту-пропуск, руки дрожат, и почти роняю содержимое сумки, но наконец выхватываю её и, не оглядываясь, прорываюсь внутрь.
Взлетаю по лестнице на второй этаж, где находится группа Леночки.
— Я тут… я здесь… — выговариваю, задыхаясь, пытаясь показать, что я рядом, что я уже здесь., Не помня себя, я прорвалась через калитку в сад и, не разбирая дороги, взлетела на второй этаж, где находилась группа Леночки. — Я тут… я здесь… — выговариваю, задыхаясь от волнения и страха. Вбегаю в комнату и вдруг окаменеваю: моя малышка окружена людьми в медицинской форме. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Я рвусь к ней, но меня резко останавливает женщина в голубом костюме. Она ловко берет меня за руку и не дает пройти дальше.
— Вы мама? — спрашивает врач с усталым, но внимательным взглядом.
— Да… я… мама… — отвечаю я, голос дрожит от переживаний.
— Распишитесь, — сует мне какую-то бумагу, и я, не глядя, ставлю подпись, словно в тумане.
Дочку укладывают на носилки. Я, наконец, нахожу силы приблизиться и осторожно хватаю ее крохотную ручку своей рукой. Она такая хрупкая и беззащитная.
