— Евгения Ивановна, добрый день, вас беспокоит Скворцова, старший воспитатель детского сада…
Стоит лишь услышать этот сухой, ровный голос в трубке, как мое сердце словно сжимают стальными тисками. В груди поднимается ледяной комок, предчувствие беды сковывает дыхание, и я мгновенно вскакиваю, голос дрожит, когда вырывается из уст:
— Что с Леной?! Что с моей доченькой?!
— Вашей дочке стало плохо, мы вызвали скорую. Вам нужно срочно приехать. Без вас ребенка не госпитализируют.
Голос женщины звучит так ровно и бесчувственно, будто она лишь сообщает погоду, а не судьбоносные новости. У меня перед глазами темнеет, мелькают страшные образы, сердце кажется, что перестает биться.
— Что?! Я… я сейчас… я уже еду!
Слова вырываются из меня, теряя смысл и стройность, я хватаю сумку, накидываю пальто и в панике мчусь вперед, не думая ни о чем, кроме дочери.
— Женя… ты куда?! Что случилось?! — кричит мне вслед коллега, тревога в голосе.
— Лика! Объясни все начальнице! Моей доченьке… Лене плохо стало… я… мне нужно срочно бежать в сад…
— Боже… не беспокойся! Все решу с Гавриловной!
Я бегу к лифту, дрожащими пальцами жму на кнопку вызова.
Сколько раз я ее нажимаю? Не сосчитать. Казалось, лифт намертво застрял между этажами. Время тянулось мучительно медленно, словно резиновая лента, и я, не выдержав, перестала ждать, бросилась к лестнице.
Спотыкаясь, я стремительно спускаюсь вниз, перепрыгиваю через ступеньки, чуть не падаю, сердце стучит так громко, что кажется, оно сейчас вырвется из груди. Перед глазами пелена, все вокруг будто в тумане.
Вашей дочке стало плохо… Эти слова звучат в голове, как эхо, не давая сосредоточиться.
Запыхавшись, я вылетаю из здания офиса нашей маленькой компании. Холодный мокрый снег бьет в лицо, словно маленькие иголки, капли проникают под незастегнутое пальто, промокая колготки. Слякоть и холод ранней весны проникают под одежду, заставляя дрожать.
Не помня себя, я мчусь к остановке, где обычно жду автобус, в голове только одна мысль — дойти до дочери, узнать, что с ней.
Вспоминаю, что на остановке почти всегда дежурят таксисты. Просто хватаю первую попавшуюся машину и, не раздумывая, залетаю внутрь.
— Детский сад «Ласточка», — вырывается из меня, слова сбиваются, — умоляю вас, только быстро… прошу…
Внутри меня бушует тревога, сердце не дает покоя, а мысли метаются между страхом и надеждой., — Детский сад «Ласточка», — вырываю из себя адрес, голос дрожит, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. — Умоляю вас, только быстро… прошу…
Водитель такси спокойно отвечает, будто не замечая моей паники: — Превышать не буду. Штраф в пять тысяч платить неохота. Он бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, словно оценивая дорогу и погоду.
— Что случилось, девушка? — спрашивает усатый мужчина с беспокойством в голосе, заметив моё бледное, напряжённое лицо.
— У меня ребенку плохо стало в садике… — выдавливаю из себя, чувствуя, как горло сжимается от волнения.
