Черт, а квартира-то больше Лешина, чем моя. Ведь не я платила за несколько месяцев вперед за съем. Это ощущение чужой территории давит на грудь, вызывает тупую боль, от которой хочется спрятаться.
Я прячу лицо в ладонях, пытаясь справиться с навалившейся тяжестью. Как все одно за другое цепляется, словно в клубок, из которого не выбраться. Боль в груди не дает дышать свободно.
— Настя, это не то, что ты думаешь. Вернее, не совсем то, — вдруг слышу голос из телефона. Я думала, вызов сбросился, но нет — Власов меня высматривал, а когда не увидел, решил выдохнуть с облегчением. — И спасибо, что не подходишь, — добавляет Леша, и в его голосе слышится явное облегчение.
— Какой же ты негодяй. Иди ты далеко и подальше, — отвечаю резко и сбрасываю вызов, с трудом перебарывая желание брезгливо отбросить смартфон в сторону. Но ведь я не просто с этим изменником разговариваю по телефону, аппарат ни в чем не виноват — он всего лишь связал нас с Лешей.
Откидываюсь на спинку скамейки и закрываю глаза, пытаясь дышать медленно и глубоко. Нужно прогнать апатию и расслабить сжатые от напряжения мышцы. Только так можно попытаться справиться с этим бесконечным грузом, что тянет вниз., Откинувшись на спинку скрипучей деревянной скамейки, я медленно закрываю глаза, стараясь взять себя в руки. Глубокие, размеренные вдохи должны помочь прогнать ту гнетущую апатию, которая словно камень легла на грудь, сжимая сердце. Но как мне теперь добраться до дома в таком состоянии? Кажется, каждая клеточка в теле протестует, и даже простая мысль о дороге вызывает внутренний протест.
В голове прокручиваются все эти события, и становится ясно: всё с Лешей шло к этому давно. Он появлялся у меня по расписанию, словно по чьему-то заранее составленному плану. Уже тогда это казалось подозрительным, но я упорно закрывала на это глаза.
Вся эта розовая пелена, через которую я смотрела на наши отношения, разбилась вдребезги, и теперь я вижу всё ясно — не так, как хотелось бы. Единственная случайная встреча с его родителями в магазине, когда Власов грубо пытался меня затолкать в соседний отдел, а его мама и папа смотрели на меня с явным неодобрением, словно я была грязью — всё это теперь приобретает совсем другой смысл.
Черт возьми. Я даже на посиделках с его друзьями была всего один раз, и мы быстро ушли по какой-то нелепой причине. Тогда я не придавала этому значения, но теперь ясно: это были ещё одни знаки, которые я предпочитала игнорировать, не желая казаться подозрительной и ревнивой.
Но ничего, я ведь ещё совсем молода. Это же слова Леши, которые он повторял, убеждая меня, что рано заводить детей. Полтора месяца назад у нас была осечка. Вернее, у него. Потому что за зачатие, как известно, отвечает мужчина — это не я придумала, а сама природа. Но таблетку принимать пришлось мне, а не ему.
