— Где ты? — его голос звучит напряжённо, с оттенком паники.
Понимаю, что он боится, что я устрою сцену, подойду к его беременной жене и вместе с ней буду давить на него. Чувствую, что именно так бы и случилось, если бы не её состояние.
Девушка на большом сроке беременности, и я не хочу быть причиной её нервного срыва или проблем со здоровьем будущего ребёнка. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадала ещё одна жизнь.
Кроме того, там рядом ещё и девочка Света. В её возрасте дети уже многое понимают и чувствуют. Я благодарна за забор, который отделяет нас — он сохраняет психику ребёнка от ненужных драм и скандалов.
Перед глазами встаёт картина из моего детства: постоянные ссоры и скандалы родителей. Мне тогда было пять, а сестре семь. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, ей пришлось стать взрослой раньше, потому что родители часто были поглощены своими разборками, забывая о нас с Машей.
Но настоящая боль пришла позже, когда я увидела отца с другой женщиной. Он обнимал её и шептал ласковые слова на ухо, которых никогда не говорил маме.
Мне было семь, а Маше девять, когда родители наконец развелись. Но ощущение предательства и предательства в сердце я не забуду никогда.
— Не волнуйся, сцену не устрою, — говорю я с горечью и холодом в голосе. — Не хочу быть причиной проблем со здоровьем у ещё не родившегося ребёнка, да и дочь твою жалко.
Внутри меня рвёт противоречие. «А обо мне? Кто подумает обо мне?» — этот вопрос рвёт меня на части, но я не могу и не хочу показывать слабость.
Что тут стоять, надо идти домой. Я тихо отхожу от ограды, медленно скрываясь за густой растительностью, которая прячет меня от чужих глаз и от самой себя., Что тут стоять, надо идти домой. Я медленно отхожу от ограды, стараясь полностью скрыться за густой растительностью, чтобы никто не увидел мою растерянность и усталость. Листья и ветки словно прячут меня от всего мира, давая маленькое убежище от неприятных мыслей.
В прострации присаживаюсь на ближайшую лавочку в парке и, неосознанно, подпираю голову свободной рукой. Телефон в другой руке кажется теперь чужим, я совсем забыла о нем. В голове крутится одна мысль: вот и отметили годовщину, а я даже не почувствовала радости. Казалось, что в личной жизни все стабильно, хоть в работе и не везет, но теперь и это рассыпается.
Начинаю рыться в сумке в поисках воды, надеясь утолить жажду. Но бутылка оказалась пустой, а купить новую я забыла — и как же зря. Весь день я так нервничала, что почти не ела. Думала, после собеседования наконец отпущу напряжение и смогу немного отдохнуть. Но вместо этого голод и тревога только усилились.
Голова кружится, перед глазами мелькают черные мушки — признак того, что пора прекращать прогулку. Нужно ехать домой, на квартиру, где я, казалось бы, должна чувствовать себя в безопасности. Но даже там неуютно. И слезы не стоит пускать — все дома, только дома.
