Слегка улыбается, как будто ничего не произошло, и говорит что-то в стиле: «Ничего страшного. Милый малыш…», Слегка улыбаясь, как будто ничего и не произошло, он произносит что-то в духе: «Ничего страшного. Милый малыш. С кем не бывает». Толпа, увлечённая этим небольшим спектаклем, тут же понимающе кивает и улыбается в ответ. Они верят Титану без всяких сомнений.
Они верят, а я… Я с ужасом замечаю, что он побледнел. Его лицо стало бледным, словно он увидел что-то ужасное. Он взмок, и это не могло быть простым волнением.
Зачем нервничать тому, кто случайно оказался втянут в такую ситуацию? Более того, откуда он узнал, что мать этого малыша именно блондинка? Его суровый, будто отчитывающий взгляд безошибочно остановился именно на ней.
Теперь он смотрит на меня. Смотрит так же внимательно, как я слежу за ним. Его глаза фиксируют каждую мою эмоцию, словно он — детектив, допрашивающий подозреваемого.
И не только он. Те, кто находятся в этом зале и отлично знают, что мы с Дэном — семья, тоже наблюдают за нами.
— Дорогая, — уверенно, с лёгкой решимостью он пересекает зал.
Он кладёт свою руку мне на талию и нежно целует в щеку. Его щетина слегка покалывает, как я люблю. Его запах, который я безумно люблю, сейчас кажется скорее пыткой, чем утешением. Душу терзают сомнения.
— Всё в порядке? — тихо спрашивает он, склоняясь ко мне и шепча на ухо. — Этот малыш тебя так расстроил?
— Он назвал тебя… отцом, — с трудом выдавливаю эти слова, словно они застряли в горле. Внутри я будто не здесь, словно всё ещё тону в холодном, вязком болоте безысходности. Не в силах пошевелиться, не в силах вдохнуть.
— Он перепутал. Ты же всё слышала, — на его лице скользит привычная ленивая улыбка, уверенная и спокойная. Но я замечаю капельку пота на его виске.
Снаружи он — ледяная непоколебимость. Но я знаю его лучше, чем кто-либо.
Просто так он не нервничает.
И то, как смотрел этот ребёнок на него… То, как он его звал… Душа рвётся на части!
— Он выглядел очень уверенным, — говорю я, а внутри молюсь, чтобы муж нашёл тысячу пятьсот аргументов, чтобы раздавить эти глупые сомнения в корне. Чтобы освободить меня от тугой удавки, которая всё сильнее сжимает горло. До боли.
— Дорогая, он совсем малыш. Давай не будем сейчас заострять внимание на такой глупости. На нас все смотрят, — напоминает муж. Я с трудом отвожу взгляд от родных глаз, которым почему-то сейчас не могу поверить. Хочу, но сердце ощущает, что что-то не так.
Вижу, как на нас поглядывают то с одного угла зала, то с другого. Что, чуют скандал в идеальной семье Тумановых?
Смаргиваю, потому что глаза вот-вот наполнятся слезами, и заставляю себя взять лицо под контроль.
Пока ещё ничего не ясно. Не нужно давать повод врагам. Денис всё объяснит. А я… я раскаюсь в своих мыслях. Я уверена…
Я хочу в это верить. Мне это жизненно необходимо! , Я хочу во что-то верить. Хочу изо всех сил, потому что иначе просто не выдержу. Мне это жизненно необходимо, словно воздух, без которого не прожить ни минуты.
