Я всегда считала себя семейным человеком. С юности я мечтала о небольшом уютном доме, где в выходные можно вместе готовить что-нибудь вкусное и каждый вечер собираться за столом, обсуждая события дня. Но жизнь распорядилась иначе.
После свадьбы мы с мужем Павлом поселились в квартире его матери Людмилы Алексеевны, где жила ещё и его старшая сестра Ирина. Её я почти не знала, хотя слышала достаточно: Ирина любила вмешиваться в чужие дела, причём часто умела это преподнести так, будто делает одолжение.
— Аня, — сказал Павел в первое утро после нашего переезда, разглядывая коробки с посудой, подаренной на свадьбу — давай сразу решим, где всё расставим. Ирине может не понравиться, если мы вдруг её вещи куда-то переложим.
— Я думаю, мы договоримся. Не хочу ни с кем ссориться. Ведь жили они вдвоём со свекровью, а теперь мы тут еще появились, — ответила я, пытаясь улыбнуться.
— Мы все родственники, найдём общий язык, — сказал муж, хотя в его голосе была неуверенность.
Людмила Алексеевна вышла из своей комнаты, пригладила волосы и тихо спросила:
— Дети, вы как устроились? Надеюсь, не слишком тесно?
— Всё хорошо, — поспешила заверить её я. — Только с размещением вещей пока разбираемся.
— Если что-то надо, говорите.
— Спасибо, обязательно.
Я уже тогда почувствовала странное напряжение в квартире. Ирина, казалось, следила за каждым нашим шагом. Когда мы с Павлом разложили половину наших вещей на кухне, она вдруг появилась в дверях.
— Почему мои контейнеры вы сдвинули в самый дальний угол? — недовольно поинтересовалась она, оглядывая полки.
— Прости, мы думали, они давно не используются. Поставили аккуратно, чтоб наши большие кастрюли рядом поместились, — попыталась объяснить я.
— Это моё место. Можете поставить свои кастрюли куда-нибудь в другое. Или вообще придумать себе отдельный шкаф, если хотите.
— Мы не хотели тебя обидеть, Ира. Если важно, давай вернём контейнеры, — предложил Павел.
— Ну да, а завтра вы ещё что-нибудь перенесёте без спросу, — фыркнула Ирина и пошла в комнату свекрови.
Я была уверена, что она собралась жаловаться на нас. Павел только пожал плечами:
— Может, ей действительно неудобно. Давай пока приберёмся, потом поговорим все вместе.
Через полчаса свекровь вышла к нам на кухню, выглядела она немного растерянной:
— Ребята, вы уж не обижайтесь на Ирину. Она вспыльчивая, но на самом деле добрая. Просто к переменам не привыкла. Раз поговорим вместе, всё наладится.
Я решила не спорить, хотя внутри уже копились переживания.
Спустя неделю жизни в этой квартире я отчётливо поняла: Ирина не готова мириться с нашим присутствием. Постоянные придирки, упрёки: то ей не нравится, что я подмела в коридоре «не той метлой», то она утверждает, будто мы с Павлом в её комнате копались, хотя мы туда и не заходили никогда. Словно искала повод к очередному конфликту.
Однажды, когда Павел был в магазине, а я мыла посуду, Ирина тихо подошла сзади.
— Знаешь, — произнесла она почти шёпотом, — раньше жилось спокойнее.
