— Ничего, — попыталась успокоить меня Лера. — Главное, что теперь мы вместе.
— Прости меня, дочка, — я не могла удержать слёз. — Боже мой, как я себя вела… Своим же ребёнком распоряжалась, словно она чужая квартирантка. Всё боялась, что денег не увижу. А ведь надо было тебя поддержать, помочь…
— Мама, не вини себя, — прошептала Лера. — Важно, что сейчас ты рядом. У меня появился сын, и я хочу, чтобы ты была частью его жизни.
Я чувствовала, как внутри всё обрывается от чувства вины и радости одновременно. Мне захотелось сгладить всю нашу многомесячную вражду, недопонимание, обиды.
— Ну всё, хватит, — тихо сказала я, поднимаясь и слегка касаясь ребёнка, его крохотной ручки. — Теперь всё будет по-другому. Я тебе помогу, чем смогу. Ты только не бросай меня, когда наладишь свою жизнь.
— Конечно, нет, — улыбнулась Лера. — Я всегда мечтала, чтобы у моего сына была любящая бабушка. Просто… у нас так непросто складывалось.
Я осторожно взяла малыша на руки, чувствовала, словно внутри меня раскрывается какая-то потаённая дверца. Впервые за долгие годы я ощутила тепло, которое не требовало платы, процентов, расписок, а было чистым желанием заботиться. У меня словно камень с души свалился.
На следующий день я уже была в больнице с пакетом подгузников и детских вещей. Лера улыбнулась, увидев меня:
— Спасибо тебе. Я не ожидала, что ты так быстро включишься в заботы.
— И я не ожидала, — призналась я. — Но, видимо, во мне тоже осталась человеческая сторона. А я думала, что только и умею, что ругаться и копить деньги. Прости меня ещё раз за всё…
— Я рада, что теперь у меня снова есть мама, — Лера посмотрела на сына, который мирно сопел, свернувшись клубочком в кроватке. — Надеюсь, мы сможем всё исправить и жить без вражды.
— Обязательно сможем, — пообещала я, усаживаясь на стул. — Я так долго злилась. Вот честно, мне всё время казалось, что мир несправедлив, что мне не хватает помощи, что ты неблагодарна. Но видя этого малыша… понимаю, как была неправа.
Так мы проговорили почти весь день: о будущем, о том, как будем распределять расходы, о том, что Лера найдёт отца ребёнка и попросит у него алименты, если уж он сам не захотел участвовать. Я, оказывается, знала гораздо меньше, чем мне казалось, и зря обвиняла дочь. Мне даже стало стыдно вспоминать, что я требовала расписку с неё.
Через несколько дней Леру выписали. Я встретила её с шариками у роддома — раньше это казалось мне пустой формальностью, а теперь я захотела сделать ей приятное. Дочка заулыбалась, увидев, как я стою, волнуюсь.
— Мама, как здорово, — сказала она, прижимая сына к себе. — Я так надеялась, что всё у нас ещё наладится.
— Наладится, — твёрдо ответила я. — С сегодняшнего дня у нас всё будет по-человечески.
Вместе мы доехали до её квартиры — той самой, в которой она жила. Я помогла донести вещи, устроить малыша в кроватку.
