— Мама, пап, — сказал он негромко, — не хочу никого обидеть, но наш экзамен вы провалили. Аня не заслужила того, чтобы её унижали из-за доходов. Теперь я вижу: стоит лишь произнести громкую фамилию, как все стремительно меняют тон.
— Лёш, — начал было отец, — это просто недоразумение…
— Никакого недоразумения, — сказал Алексей. — Аня — взрослая, независимая женщина, и мы друг друга любим. Семья, которая не может нас принять без оглядки на состояние, должна «подтянуть» своё отношение.
Я чувствовала тепло в груди. Я гордилась Алексеем, который так твёрдо, хоть и с ноткой иронии, расставил все точки над «i».
— Мы, конечно, не говорим, что отказываемся общаться, — я старалась говорить спокойно, — но будьте уверены: никаких поблажек, протекций или выгодных сделок за счёт моего отца вы не получите. Если вам интересно общение со мной как с человеком, буду рада поговорить в будущем. Но если дело только в корысти…
Родственники зашумели, наперебой уверяя, что это вовсе не корысть, что им «просто хотелось стабильности» для Алексея. Но мне было уже понятно: они хотят наладить отношения, как только узнали о моём богатстве.
Мы с Алексеем переглянулись. Ему достаточно было моё выражение лица, чтобы понять: сегодня общение окончено. Он коротко попрощался с семьёй, сказав, что «в следующий раз» всё обсудим. Но, если честно, не думаю, что скоро захочется повторять этот вечер.
Когда мы вышли на улицу, я сделала глубокий вдох и улыбнулась, несмотря на лёгкую грусть. Алексей прошептал:
— Ну что, убедилась? Я говорил, что семья у меня специфическая. Хотя я надеялся на лучшее.
— Убедилась, — я пожала плечами. — Но знаешь, всё к лучшему. Теперь уж точно уверена, что ты меня ценишь просто так. А остальных… перевоспитаем?
Алексей засмеялся, обнимая меня:
— Это ты метко сказала. Семья моя, конечно, проверку не прошла… Но ничего. Перевоспитаем.
