— А можно я задам один вопрос? — Валерия поставила перед свекровью тарелку с борщом и посмотрела строго, даже, пожалуй, чересчур строго. — Зачем вы к нам каждый день приходите? У нас тут бесплатная столовая открылась или кружок «Унизи невестку»?
Надежда Петровна, дамочка шестидесяти четырёх лет, с лицом, вечно выражающим недоумение, как будто мир вокруг её категорически не устраивал, смерила Валерию взглядом. Морщинки у губ скрутились в злобный бантик.
— Во-первых, — начала она, не притрагиваясь к борщу, — я мать. Во-вторых, если бы ты нормально готовила, приходить бы не пришлось. А в-третьих, — она наклонилась поближе, — я хочу убедиться, что ты не травишь моего сына.
Игорь, тридцативосьмилетний муж Валерии, сидел между ними, как сыр в бутерброде. Сыр, который начинает подтаивать и пытается незаметно сползти с хлеба.
— Мам, ну ты чего опять? — промямлил он, ковыряя хлебушек. — Борщ нормальный.
— О, «нормальный»! — передразнила его мать. — Это у вас с ней всё «нормально»! И работа её эта убогая — за копейки в школе, и шмотки её, и борщ этот… На кочерыжке, что ли, варила?
Валерия выдохнула. Она всегда выдыхала, когда надо было не сказать лишнего. Но сегодня выдох не помог.
— Ну так не ешьте. Никто не держит. Дверь там, Надежда Петровна. Или вы опять пришли рассказать, что у моей предшественницы и борщ был погуще, и муж счастливей?
Игорь дёрнулся, будто ему под стулом включили электроплиту.
— Лер, ну чего ты начинаешь…
— Ага, начинается! — вскинулась свекровь. — Тоже мне, нашлась королева кастрюль! А между прочим, Катюша и работала, и дом в порядке держала, и мужа не позорила!
Катюша. Пресловутая Катюша. Бывшая жена Игоря. Легендарная, всесильная, всемогущая. Ушла сама, к слову. Понимающе, с достоинством. Но Надежда Петровна регулярно её канонизировала.
— Ну и что ж вы не к ней-то ходите борщ есть, раз такой фанат? — бросила Валерия и почувствовала, как внутри закипает. Прямо как тот борщ.
Игорь покраснел, но — классика — сказал только:
— Ладно, хватит. Мам, давай без Катюши.
Свекровь встала, поправила кофточку с вытянутыми локтями и, глядя на Валерию, сказала ядовито:
— Если б у вас деньги водились, а не эти твои учительские гроши, по-другому бы запела. А то сидите тут — ни денег, ни толку. А я, между прочим, и о вашем будущем думаю! Не вечно же мне тут бегать, вас спасать от ваших ошибок!
— Вы нас спасаете? — переспросила Валерия, оперлась руками о стол. — А можно список услуг? А то что-то я проглядела…
— Мама права, — неожиданно вставил Игорь. — Лера, ты знаешь, как тяжело сейчас. Кредиты, цены… Мамка ведь из лучших побуждений.
Валерия молчала. Просто смотрела на него. И в какой-то момент вдруг очень отчётливо поняла — ничего не изменится. Вообще. Никогда.
Вечером, когда Надежда Петровна наконец ушла, хлопнув дверью так, что с полки упала банка с фасолью, Валерия сидела на кухне и прокручивала в голове один-единственный вопрос: «И чего я вообще тут делаю?»
