— Кем? — уточнила Кристина с интересом.
— На охране. Но он в курсе всех дел! Так вот… Надо эти деньги вложить. Я предлагаю — купить квартиру Игорю. Мальчику тяжело. Машину — тоже надо. А ещё — вложиться в бизнес. Вот Сашка, племянник мой, хочет открыть шиномонтаж. Отличное дело.
— Вы гениальны, — хмыкнула Кристина. — Можно сразу составить завещание на шиномонтаж?
— Девушка, я не с вами разговариваю, — огрызнулась свекровь и повернулась к Валерии. — Ты должна понять… это не твои личные деньги. Это для семьи. Ты в нашей семье. А значит, на всех.
Валерия медленно встала, подошла к окну, посмотрела вниз. Двор как двор. Мужик тащит арбуз, бабка орёт на внучку. Всё, как всегда. Только жизнь её в этот момент перевернулась.
— Надежда Петровна. Вы пять лет объясняли мне, что я — никто. Что я — не жена, а ошибка вашего сына. Что я — невестка с поломанной прошивкой. А теперь вы тут рассказываете, как лучше распорядиться моими деньгами?
Свекровь резко вскочила.
— Потому что теперь ты — наша надежда!
— Поздно. Ваш корабль с надеждой уплыл. Без вас.
В этот же вечер Кристина принесла две бутылки «Советского» и сказала:
— За новую жизнь. Без свекрови. Без мужа. Без шиномонтажа.
— Охотно выпью, — кивнула Валерия.
Телефон опять завибрировал. Сначала звонок от Игоря — проигнорировала. Потом СМС от него: «Ты реально собираешься всё это оставить себе? После всего, что для тебя сделала моя мама?»
Секунду спустя — ещё одно сообщение. От незнакомого номера: «Ваша задолженность по кредиту 274 000 рублей требует срочного погашения. Контакт для связи — юрист Антонов А.В.»
Валерия села. Кредит? Какой ещё кредит? Она никогда не брала кредиты.
— Да, добрый вечер. Вы Валерия Сергеевна?
— Да. А что за кредит?
— Оформлен на ваше имя полтора года назад. Потребительский. Деньги сняты сразу. Вы поручили оплату Игорю Николаевичу.
У Валерии перед глазами поплыли пятна.
— Простите… Я ничего не подписывала.
— Понимаю. Но у нас есть договор с вашей подписью. И видеоидентификация.
— Какая идентификация?
— Вас снимали на камеру, когда вы якобы подписывали документы. Могу выслать запись.
Запись она посмотрела через пять минут. На ней — она. Сидит в кухне у свекрови. Перед ней листы. Надежда Петровна подсовывает бумаги и что-то объясняет. «Вот тут просто распишись для оформления страховки, доченька, пустяки». И она, дура, расписывается.
Голос в трубке добавил:
— В случае неоплаты… ну, вы понимаете, дальше суд.
Кристина смотрела на Валерию с таким лицом, как будто та сообщила, что ей пересадили мозг креветки.
— Валер, это вообще что?
— Это… — Валерия схватилась за голову. — Это… жопа. Извините за французский.
Через два дня — новый удар. Нотариус сообщил, что Надежда Петровна подала заявление на оспаривание завещания. Мол, тётя Зоя была не в себе, её ввели в заблуждение, а настоящими наследниками являются… барабанная дробь… Игорь и его мама, как «ближайшие родственники по духу».
Валерия сидела, глядя в стену, и понимала — её просто хотят раздавить. Размазать. Обнулить.
