— Ты — серьёзно сейчас?! — Наталья уставилась на мужа, как будто впервые его увидела. — Ты хочешь, чтобы я половину дома… подарила тебе? А потом угадай кому? — она метнула взгляд на свекровь. — Алевтине Петровне, которая уже ментально мебель тут делит?!
Алевтина Петровна хмыкнула:
— Ну, если ты так переживаешь, могу и я жить тут. За порядком смотреть. А то вы тут… молодёжь… жить не умеете. Посуду моете через раз. Пыль в углах. Да и обои давно надо поменять…
Наталья шагнула вперёд, почти вплотную:
— Вы меня не слышите? Этот дом МОЙ. Куплен ДО вашего драгоценного сыночка. И никто, слышите, НИКТО, не имеет на него прав!
Свекровь усмехнулась:
— Милая, в жизни не так всё просто. Семья — это общее. А раз ты жену играешь, так и будь добра…
— Жену?! Да я не играю! Это вы тут мать-героиню изображаете! — сорвалась Наталья.
Дмитрий растерянно почесал затылок:
— Может, без скандалов… Наташ… ну что ты заводишься…
— А ты вообще молчи! — она резко повернулась к нему. — Ты, взрослый мужик, стоишь, как школьник. Мамочка за тебя опять всё решает? Ты когда последний раз хоть что-то САМ решил, а?!
Алевтина Петровна с показным спокойствием села на диван, хлопнула ладонью по подлокотнику:
— Да ты не ори, невестушка. Подпишешь — и всё будет хорошо. Семейно. По-человечески.
Наталья посмотрела на них обоих. В глазах — злость, обида, шок. А потом вдруг медленно, очень медленно усмехнулась.
— Знаете что, граждане родственники… Подождите минутку. — Она ушла в спальню.
Вернулась через пару минут с документами. Брачно-договорными.
— Вот. Договор. Всё оформлено у нотариуса два года назад. Дом — мой. И в случае развода никаких тебе «пополам», Дима. Даже ключей не будет. Знаете, я тогда подумала, что надо себя подстраховать. И, похоже, не зря.
— ЧТО?! — Алевтина Петровна вскочила, побагровела. — Ты что, совсем охренела?!
Дмитрий побледнел, захлопал глазами.
— Ты… ты мне не доверяешь?! — еле выдавил он.
Наталья посмотрела прямо в глаза:
— После сегодняшнего — точно нет.
— А мы ещё посмотрим, кто кого! — зло бросила свекровь, с трудом напяливая на плечо свою сумку. — Думаешь, умная самая? Живём в России, детка. Тут за справедливость бороться умеют…
Она хлопнула дверью так, что со стены чуть не слетела полка.
Наталья села прямо на пол посреди комнаты, уткнулась лицом в колени и впервые за долгое время — разрыдалась. Не от обиды. От злости. От ощущения, что это — только начало войны.
Прошла неделя. Ровно семь дней, за которые Наталья поняла одну простую вещь: затишье — это вовсе не мир, а всего лишь перегруппировка сил перед новой атакой.
И атака не заставила себя ждать.
В пятницу, когда Наталья возвращалась с работы, у подъезда её встретила соседка тётя Галя — женщина с вечным халатом, вечно недовольным лицом и слухами, которые опережают события минут на двадцать.
— Ох, Наташ, ты домой-то заходи осторожнее… Там, кажется, твоя свекровь хозяйничает… — шепнула она, исподлобья поглядывая на третий этаж.
— В смысле — хозяйничает?! — Наталья аж пакет с продуктами уронила.
