На тумбочке стоял её флакон духов — снят колпачок. Подушка на её стороне кровати слегка примята. В ванной — зубная щётка Виктора, которой он давно не пользовался, сухая как щепка, — была влажной. А в мусорке сверху лежал чайный пакетик, хотя она в тот день пила кофе.
— Мамина работа, — вслух произнесла Ирина, и в голове у неё клацнуло, как в наручниках. — Ну здравствуй, вторжение.
— Ира, не психуй, — Виктор пришёл к вечеру, уже с выражением виноватого кота на лице. — Мама зашла. Привела мастера посмотреть стиралку. Она текла, я тебе говорил. Мы с ней решили, что вызовем спеца.
— Ну, ты на работе…
— И это, по-твоему, нормально? Пускать её сюда, когда меня нет?
— Это же наша квартира.
— Нет, Витя. Моя. Это ты, наверное, забываешь, а она — вообще игнорирует.
Он присел на край дивана, развёл руками.
— Я просто хочу, чтобы мы были семьёй. Без этих границ, условий, завещаний…
Ирина глянула на него как на незнакомца.
— А я хочу быть женщиной, а не арендодателем с подселенкой.
Он замолчал. Потом вдруг сказал:
— Слушай… мама кое-что узнала. Ну, про бабушкину квартиру. Говорит, что ты оформила её с нарушениями. Что можно обжаловать. Там срок давности ещё не вышел.
— Ты серьёзно? — Ирина застыла. — Она угрожает мне судом?
— Она просто хочет справедливости…
— Она хочет пожить тут до конца жизни, пока я в прихожей на тумбочке буду свои вещи складывать?
— Ир, не передёргивай…
— А ты, Витя, не прогибайся, — перебила она. — Если ты так хочешь быть маменькиным сынком — вперёд. Только не в моей квартире.
На следующий день Наталья Петровна явилась снова. На этот раз — с чемоданом. И хозяйственным видом человека, который давно всё решил.
— Мне надо где-то остановиться, — сообщила она, снимая пальто. — Меня соседка достала. Курит, орёт, музыку слушает. Участковый — ноль внимания. А тут тихо. Воздух хороший. Прописка, конечно, ещё не оформлена, но всё впереди.
— Простите, — Ирина стояла посреди коридора, прижав руки к бокам, — а вы с сыном это обсудили? Или решили без него тоже?
— Витя не против. А у меня ключ есть. И вообще, ты же не против, если я буду в комнате с балконом? У тебя всё равно там барахло лежит. Я хоть порядок наведу.
Ирина молчала секунду. Потом спокойно взяла чемодан Натальи Петровны и поставила его за порог.
— Вы забыли. Это моя квартира. Ни прописки, ни комнаты с балконом здесь вам не будет.
— Девочка, не строй из себя хозяйку мира! — голос Натальи Петровны взвился. — Я в этой семье старшая! И если бы не я, Витя бы до сих пор жил в общаге! Я его растила, кормила, одевала! А ты что? Пришла на всё готовенькое!
— Готовенькое — это когда человек рождается с ключами в руке. Я сюда по завещанию пришла. С бумагами. Через нотариуса. Всё официально. А вы — без спроса.
— Ты неблагодарная. Меркантильная. Холодная. Бабушка твоя перевернулась бы…
— Бабушка бы сказала: «Закрой дверь и выпей валерьянки».
Ирина взяла чемодан и поставила его обратно в руки свекрови.
