— Ну что, победа? — Ирина обняла её.
— Победа. Без огурцов.
К ним подошёл Дима. Растерянный.
Она повернулась к нему.
— Не надо. Всё уже было сказано.
— Но я… Я правда скучаю.
Он молча кивнул. Тамара Петровна стояла рядом, прижимая сумку к груди. Казалась вдруг не грозной, а просто старой. Немного уставшей.
— Настя, — тихо сказала она. — Прости, если что…
Настя удивлённо подняла бровь.
— У вас это прозвучало, как «если дождь — не вините зонт».
— Я просто не хотела, чтобы вы совсем чужими стали.
— А не надо было насильно делать нас одной семьёй.
Они замолчали. И вдруг Настя вздохнула.
— Но знаете… Я всё равно вам желаю здоровья. И дачу вам — свою. Только без меня.
Через неделю Настя снова была на даче.
Сидела на новом деревянном крыльце с чашкой чая. На столе лежала свежая повестка — на слушание о разводе. Уже не казалась страшной.
— Ты готова? — спросила Ирина.
— Ага. Я ж теперь опытная. Участки отстояла, теперь за свободу замужнюю примусь.
— Вот ты где, — раздался сзади голос.
Перед ней стоял мужчина. Высокий, крепкий, с седыми висками и знакомыми чертами. Сосед по даче, который лет десять назад дарил ей яблоки. Тогда он был просто «дядя Саша с седьмого участка». Сейчас — выглядел так, что можно было и чай пригубить, и жизнь пересмотреть.
— Узнала? — улыбнулся он.
— Свободна теперь, говорят. Может, как-нибудь шашлыки?
— Только не с огурцами.
И в этом смехе было что-то, что возвращало. К себе. К жизни.
