Полина нажала сброс и впервые за много дней почувствовала тишину. Не звенящую, не тревожную, а… освобождающую.
Полина стояла на балконе и смотрела вниз, на серый двор, где весна выживала между лужами, мусором и свежевырытой канавой под кабель. Ни романтики, ни надежды. Только тупая бытовая тишина.
Прошло две недели с того самого звонка. Две недели без Анатолия, без нытья свекрови, без разговоров о том, «кому ещё кинуть на карту». Удивительно, но квартира стала как будто больше. Воздуха — больше. Шумов — меньше. Только вот в душе — как будто дырка. Широкая такая, ровно под рёбрами.
Телефон молчал. Он тоже не звонил. Ни разу.
В один из дней она увидела их вместе. Шла с пакетами из «Пятёрочки», тяжёлые, пальцы уже побелели от ручек. И тут — Анатолий, рядом с матерью. Оба в молчании. Он — будто съёжившийся, в ней — торжество. На ней было новое пальто.
И вдруг Татьяна Михайловна повернулась, увидела Полину, и улыбнулась.
Так, знаете, с вызовом. Как будто выиграла.
И в ту же ночь Полина запила с Оксаной, своей коллегой. Не в баре — у себя дома. Белое вино, солёные огурцы и сушёная вобла в газете.
— Вот скажи, Оксана, — выдохнула Полина, уже на втором бокале. — Это я виновата? Может, я правда слишком жёсткая? Могла бы смолчать, уступить, ну потерпеть…
— Потерпеть? — Оксана фыркнула, подливая себе. — Ты бухгалтер. Попробуй в бухгалтерии «потерпеть». И тебе налоговая так вломит, что не отмоешься. А в жизни, значит, можно?
Полина молчала. В голове шумело.
— Слушай, а если бы он вернулся? — вдруг спросила она. — Просто пришёл и сказал: «Всё, маму в дом престарелых, а тебе — цветы». Ты бы простила?
Оксана задумалась. Потом вздохнула.
— Полин, если он сейчас с ней — значит, он уже сделал выбор. Ты просто до сих пор надеешься, что он вдруг выберет тебя. Но он не выберет. Потому что ему удобно быть маменькиным сынком.
На следующее утро ей пришло уведомление из банка: «Попытка входа в личный кабинет. Если это не вы — свяжитесь с оператором».
Полина замерла. Потом набрала номер.
— Да, фиксировали попытку входа с нового устройства, — сказал оператор. — Это были вы?
— Нет. Не я. Заблокируйте всё. Немедленно.
Она положила трубку, достала из шкафа коробку с документами. Паспорт, ИНН, СНИЛС, свидетельство о праве собственности на квартиру… всё. Проверила. Всё на месте. Кроме… сим-карты. Старой, запасной, на которую раньше приходили уведомления, а потом она её отложила «на всякий случай».
Полина шла к подъезду Татьяны Михайловны как к абоненту временно неадекватному. В одной руке — конверт. В другой — диктофон на телефоне.
Ей открыли. Без слов. Без церемоний.
— Что ты себе позволяешь?! — взвыла свекровь, когда увидела, кто вошёл. — Ты что, ворвалась ко мне домой?!
— Да. Без цветов. Без торта. Зато с бумагами, — Полина кинула конверт на стол. — Это уведомление из полиции. Твоё имя, попытка входа, заявка на кредит. Через «Госуслуги», между прочим.
— Я ничего не делала! — запричитала Татьяна. — Это всё случайно! Это Толя! Он нажал не туда!
