— И не вернусь больше! Вот не вернусь — и всё! Лучше я в лесу буду жить с волками, чем с ним!
— Доченька! Доченька, помоги! — Алла Сергеевна кричала изо всех сил, но крик получался как шёпот.
Девушка остановилась, испуганно осмотрелась:
— Тошка, ты что-нибудь слышишь?
Пёс повёл носом и вдруг кинулся к избушке, залился лаем. Незнакомка побледнела:
— Пугаешь меня, Тоша!
Тошка заскочил в избушку. Девушка осторожно пошла следом. Она всю жизнь здесь прожила, каждую тропинку знала. И знала, что охотники этой избой лет десять, если не больше, не пользуются.
Сегодня она ушла из дома окончательно. Больше так жить было невозможно. Мать год назад привела нового мужа, и он буквально не давал ей прохода. А когда рассказала всё маме, та накинулась на неё с кулаками:
— Я так и знала! Вот ты дрянь! Сама постоянно пристаёшь к моему мужу! Как не стыдно!
Алёнка отступала, пыталась объяснить, но мать будто с ума сошла. Тогда девушка развернулась и убежала.
И вот теперь брела по лесу — ни сменной одежды, ни обуви…
— Ой, вы кто? И что здесь делаете? — увидела Аллу Сергеевну.
— Помоги, доченька, — та показала связанные руки.
Алёнка быстро развязала, растёрла кисти пожилой женщине. Алле Сергеевне было так больно, что слёзы текли ручьём.
— Как получше? — спросила девушка.
— Да, спасибо. Воды бы глоточек…
Алёна встала, покопалась на полках, нашла котелок:
— Я сейчас быстро. Тут неподалёку родник есть.
Вернулась буквально через десять минут. Алла Сергеевна с благодарностью взяла котелок. Ей показалось, что такой вкусной воды она вообще никогда не пила. Будто даже сил прибавилось.
— Бабушка, а вы здесь как оказались?
Алла Сергеевна рассказала свою историю.
— Да уж, даже хуже, чем у меня, — вздохнула Алёна. — Хотя… Моя мама — она моя родная мама, а верит чужому мужику, а не мне.
— Что делать-то будем, Алён? Нужно, наверное, к людям выбираться.
— А зачем? Ну что там нас хорошего ждёт? Вы будете ждать, пока сын с невесткой вас совсем замучает? У меня тоже радости не так уж много.
— И что предлагаешь — здесь остаться?
— А почему бы и нет? Я сбегаю ночью домой — кастрюльки возьму, соль, спички. На огороде наших картофельных кустов накопано. Картошки накопаю. Я на этом огороде день и ночь горбатилась!
В избушке они прожили неделю. Ночью было страшно и холодно, поэтому решили — нужно всё-таки уходить.
— У моей бабушки дом был, километров пятнадцать отсюда, если лесом, — задумчиво сказала Алёна. — А если по дорогам, то все тридцать. Дом давно брошен, но всё-таки не в лесу.
Алла Сергеевна вздохнула:
— Ой, Алён, даже не знаю — дойдём ли, не заблудимся ли?
— Я тоже не знаю, честно. Можно, конечно, просто вернуться…
— Нет, это исключено! Пойдём, Алёнушка. Вот с утра и выйдем.
— Мы сильные! Ну чего нам бояться?
Алёна с улыбкой посмотрела на маленького пёсика. Не стала расстраивать Аллу Сергеевну тем, что этот пёсик пройдёт немного и сам на руки попросится.
