— Но это же совсем другое…
— Другое, — согласился отец. — Времена изменились. Сейчас границы не такие непреодолимые. Из Германии можно прилететь за несколько часов, созваниваться каждый день, приезжать на выходные.
Максим поднял голову:
— Но всё равно я буду там, а не здесь.
— Да. Но подумай: чего больше боится мама? Того, что ты уедешь, или того, что из-за неё упустишь свой шанс?
— Тогда, может, стоит подумать не только о своих страхах, но и о её?
Вечером, когда Максим ушёл к себе, Владимир Петрович зашёл в спальню. Наталья лежала в постели, читала книгу. Похудела сильно, но глаза всё те же — добрые, понимающие.
— Он с тобой говорил? — спросила она, не отрываясь от книги.
— Я знаю. Вижу. Вот только не понимаю, что тут мучительного, — Наталья отложила книгу. — Такой шанс! В его возрасте! Как можно сомневаться?
— Он боится, что тебя… что нас потеряет.
— Володя, — она взяла его за руку, — пойми: я и так уже почти потеряна. Но у него вся жизнь впереди. Неужели он должен сидеть здесь и смотреть, как я умираю?
— Нет, послушай. Я хочу, чтобы он жил. По-настоящему жил. Строил карьеру, встречал людей, влюблялся, путешествовал. Я не хочу, чтобы он из-за меня превратился в сиделку.
— А если… если случится что-то срочное?
— То мы его вызовем, и он прилетит. Но сидеть здесь каждый день, ждать, когда мне станет хуже… Это не жизнь, Володя. Ни для него, ни для нас.
Прошла неделя. Максим мучился, не спал ночами, звонил друзьям, советовался с коллегами. Одни говорили: «Езжай, не дурак!», другие: «Как можно бросить маму?»
В пятницу он снова пришёл к отцу.
— Я лечу. Но с условиями. Первое: я беру квартиру недалеко от аэропорта, чтобы в случае чего быстро добраться. Второе: каждые выходные прилетаю домой. Третье: если состояние мамы ухудшится, я немедленно возвращаюсь.
— А компания согласится на такие условия?
— Я с ними честно поговорил. Объяснил ситуацию. Они пошли навстречу — сказали, что ценят честность и семейные ценности. Правда, первые полгода будет испытательный срок, но это нормально.
— Знает. Сначала ругалась, говорила, что я зря такие обязательства на себя беру. Но потом… потом заплакала и сказала, что гордится мной.
— А ты сам как себя чувствуешь?
— Страшно. Очень страшно. Но правильно.
Через три недели Максим улетел. Проводили всей семьёй — Владимир Петрович, Наталья и младшая сестра Катя. Наталья держалась молодцом, но когда самолёт скрылся за облаками, тихо заплакала.
— Правильно мы сделали? — спросила она мужа по дороге домой.
— Не знаю. Но попробовать стоило.
Максим действительно приезжал каждые выходные. Рассказывал о работе, о новых коллегах, о том, как осваивается в чужой стране. Наталья слушала с интересом, задавала вопросы, радовалась его успехам.
Прошло полгода. Состояние Натальи было стабильным — не лучше, но и не хуже. Максим уже свободно говорил по-немецки, получил повышение, снял квартиру побольше.
