— И всегда будем, бабушка, — обещает мама, сжимая её ладонь. — Мы теперь не потеряемся.
Лена достаёт телефон, устраивает «селфи» прямо за столом — три поколения женщин: у самовара, у домашнего уюта.
— Это — в семейный альбом, — улыбается, щёлкает затвором. — Чтобы не забыть этот день. Никогда.
А уже дома, перебирая гостинцы, что привезли от Анны Васильевны, Лена вдруг говорит маме:
— Знаешь, я вот поняла сейчас… Семья — это не только кровь, фамилия.
— Это те, кто любит не за что-то, а просто потому что ты есть. Кто твоё фото больше сорока лет хранит и каждый день молится, чтобы у тебя всё было хорошо.
Мама кивает, смотрит на старые снимки:
— Хорошо, что мы не выбросили те фотографии. Они же к бабуле нас и привели.
Лена смеётся, озорно, чуть по-детски:
— Вот видишь! А я — хлам на чердаке…
— Не хлам, — строго, с какой-то особой нежностью поправляет мама. — Это память, Леночка. Самое дорогое, что есть у нас.
