— Да это же бабушкины любимые! Она их вам отослала, на память… Говорила: пусть Танечка помнит свою вторую бабушку.
— А мы можем… её навестить? — неуверенно спрашивает мама.
— Обязательно! Она так обрадуется, вы даже не представляете!
В больнице Анна Васильевна лежит на аккуратной койке в общей палате. Худенькая, седые волосы — а в глазах та же добрая искорка, как раньше.
— Танечка? — едва слышно, полный недоверия голос, будто она боится ошибиться.
Мама подходит, берёт её руку — морщинистую, родную:
— Это я, бабушка. Приехала, наконец-то…
У Анны Васильевны текут слёзы радости. Она гладит мамину руку, не отпуская:
— Как ты выросла… красота моя!
Взгляд переходит на Лену:
— Это моя дочка, ваша правнучка, Лена. Помните, я присылала вам фотографию?
— Леночка! — у Анны Васильевны прямо глаза светятся от счастья. — Какая красавица! И ведь вылитая мама, ну просто копия! Садись ближе, деточка, не стесняйся.
Они сидят долго, время летит незаметно: разговоры, воспоминания, смех сквозь слёзы. В какой-то момент старушка шуршит в тумбочке, достаёт измятый пакет.
— Вот смотри, Танечка… здесь все твои письма, до единого. И фотографии твои тоже тут есть. По вечерам сижу, перечитываю, как молитву…
— Бабушка, ну почему же вы не отвечали? — мама не выдерживает, голос подрагивает. — Я всё думала, вдруг вы обиделись…
— Да как я тебе напишу, солнышко? — смущённо улыбается Анна Васильевна, пряча глаза. — Писать-то толком не умею. Стыдно… Думала, вдруг посмеёшься надо мной…
— Как бы я смеялась! — мама вдруг всхлипывает, вытирает слёзы. — Я бы сразу приехала сама, если бы знала… хоть днем, хоть ночью!
Анна Васильевна ласково сжимает её ладонь:
— Ничего, Танечка, вот теперь и приехала. Это и есть судьба, значит, так нужно.
Перед самым отъездом мама протягивает Ольге записку с телефоном:
— Обязательно звоните, если что понадобится, пожалуйста. И передавайте бабушке — мы теперь потеряться не дадим, будем ездить часто.
Ольга только улыбается в ответ:
— Поверьте, она будет самой счастливой на свете. Знаете, последние годы всё спрашивала: где же моя Танечка, как она там — живёт, здорова ли…
Уже в машине Лена, глядя на маму сквозь запотевшее стекло, вдруг тихо замечает:
— Мам… как хорошо, что мы поехали. Правда.
— Ты даже не представляешь, как хорошо, — мама улыбается, а по щеке всё равно катится слеза. — Только вот… не поздно ли, как думаешь?
— Ну… наверстать всё упущенное. Быть… не формально, а по-настоящему — внучкой.
Лена смотрит прямо в глаза:
— Никогда не поздно, мам. Главное — что мы нашли друг друга. Вот и всё.
Проходит месяц. Анну Васильевну выписывают из больницы, и мама с Леной приезжают встречать её домой. С собой — подарки, гостинцы, сумка с фруктами. Старушка не нарадуется, суетится, будто и не было долгих лет одиночества.
Вечером, за чаем, когда за окном тихо темнеет, Анна Васильевна вдруг говорит:
— Танечка, знаешь… Я всегда мечтала, что у меня будет семья. Но думала, видно, не судьба… А оказалось — есть у меня и внучка, и правнучка. Самая настоящая!
