— Валечка, тебе письмо! — тётя Галя с соседнего балкона размахивает конвертом так, будто в нём как минимум золотой билет на счастье. — Из нотариальной конторы!
Валентина автоматически вытирает руки о кухонное полотенце, в голову лезет только одно: какая ещё нотариальная контора? Она же ничего не покупала, не продавала, не переписывала ни на кого завещаний… Нелепость какая-то. Спускается вниз, забирает письмо у тёти Гали. Конверт — строгий, официальный, с внушительной печатью. Сдержаться невозможно, Валя вскрывает его прямо в подъезде — дотерпеть до квартиры нет никаких сил.
«Уважаемая Валентина Сергеевна! Сообщаем Вам, что согласно завещанию Зинаиды Михайловны Крюковой, умершей 15 октября, Вы являетесь наследницей…»
Валя перечитывает строчку раз за разом. Тётя Зина? Та самая тётя Зина, мамина двоюродная сестра, c которой виделись-то раз в год, разве что открытками обменивались на Новый год?
Домой поднимается словно не на своих ногах. В комнате Серёжа уставился в телевизор, Машка на кухне корпит над домашкой.
— Серёж, представляешь… — Валя протягивает письмо. — Мне тётя Зина квартиру оставила.
— Какая тётя Зина? — даже пульт от телевизора выпал из рук.
— Ну, мамина родственница. Помнишь, я рассказывала — жила одна, детей не было…
— А-а, в Химках которая? — припоминает наконец. — Вот дела… А сколько стоит квартира?
— Да откуда мне знать… В Химках, по слухам, жильё недешёвое сейчас.
На следующий день Валя берёт за свой счёт пару дней отпуска и едет к нотариусу. Анна Владимировна — женщина строгая, лет шестидесяти, очки на тонкой цепочке.
— Вот все документы, — аккуратно выкладывает. — Однушка в Химках, сорок два квадрата. И банковский счёт — семьдесят три тысячи рублей.
— А других наследников нет? — Валя неуверенно.
— По завещанию — только вы. Но есть нюанс… — нотариус снимает очки, протирает их задумчиво. — К нам уже приходила Людмила Семёновна Григорьева. Говорит, что она племянница покойной.
— Оспорить завещание. Утверждает, что Зинаида Михайловна была невменяема, когда писала документ.
У Вали внутри всё опрокидывается. Только что узнала про наследство — и сразу проблемы.
— А мне что делать теперь?
— Ждать. Если дело дойдёт до суда — будем разбираться.
Дома Валя рассказывает обо всём Серёже. Тот хмурится, ворочает в голове:
— Может, ну его? Нервы тратить, суды эти… У тебя работа и так нервная.
Валя машет рукой — медсестра, в поликлинике, людям помогает… Деньги не лишние, но главное — это же по праву её.
— Серёж, но тётя Зина на меня всё и оставила.
— Я понимаю… А если Григорьева подаст в суд?
— Значит, буду защищаться. А что прикажешь?
Проходит неделя, звонит нотариус:
— Валентина Сергеевна, Григорьева подала иск. Говорит, ухаживала за покойной последние годы, а вы не навещали.
— Я же не знала, что она болела… Мы редко общались…
— Всё это теперь — в суде доказывать.
Вечером семейный совет. Серёжа разводит руками:
— Валь, может, махнём рукой? Квартира у нас есть, работа — тоже…
