— Мам, а мы в гости часто ездили? Как я маленькая была…
— Конечно! Помнишь, ты тогда заболела. Зина всю ночь с тобой сидела, компрессы делала — как настоящая бабушка.
На следующий день — суд. Валентина волнуется, руки леденеют. Григорьева приходит в дорогом костюме, с адвокатом под руку.
— Я прошу признать завещание недействительным, — с нажимом декларирует Людмила. — Покойная была уже не в себе, когда его писала. А истица даже не навещала её!
Адвокат вынимает целую папку бумаг:
— Вот справки, подтверждающие, что моя доверительница ухаживала за Зинаидой Михайловной последние годы…
— Ваша честь, можно мне сказать?
— Я действительно редко общалась с тётей, и мне это стыдно. Но она сама не хотела беспокоить… Вот — письма, — Валя разворачивает стопку открыток. — За десять лет она сохранила каждое моё поздравление.
Показывает фотографию:
— А вот мы с ней, когда мне было пять лет. Она меня тогда лечила — я заболела, и всю ночь сидела со мной…
Судья берёт фотографию, внимательно рассматривает, потом долго листает открытки.
— А что вы можете сказать о последних годах жизни вашей тёти?
— У меня есть свидетель, — Валя чуть волнуется. — Это соседка тёти Зины.
Анна Петровна, поддерживаясь на палочку, подходит ближе и начинает свой рассказ:
— Зинаида Михайловна была в здравом уме до последнего дня. Людмила? Да она только месяц назад появилась — как узнала, что Зина болеет, так и объявилась. До того годами ни слуху, ни духу!
Людмила сердито вспыхивает:
— Это неправда! Я ведь звонила ей постоянно!
Судья спокойно смотрит на неё:
— А где же были ваши звонки пять лет назад? Или хотя бы три года назад?
— Я… ну… была занята…
— А Валентина поздравляла регулярно. Вот все открытки — доказательства.
Суд длится почти два часа. Наконец судья произносит решение:
— В иске отказать. Завещание признать действительным. Наследство присвоить Валентине Сергеевне.
После заседания Людмила подходит к Вале, зло выдыхает:
— Думаешь, выиграла? Я буду ещё бороться!
Валя смотрит на неё спокойно, устало:
— Не надо бороться. Ответьте честно: вы тётю Зину правда любили? Или вам просто нужна была её квартира?
Людмила отворачивается, молчит. Ничего не отвечает.
Проходит месяц. Валя снова открывает дверь той самой квартиры — теперь уже своей, официально. Но продавать её не планирует. Скорее наоборот: звонит мужу, голос весёлый и лёгкий:
— Серёжа, а может, давай дачу здесь сделаем? По выходным приезжать всей семьёй…
— Неплохо придумала! А деньги со счёта куда? — интересуется Серёжа.
— На памятник тёте Зине. И — знаешь что? — я ещё хочу стипендию учредить. В той школе, где она работала. Для ребят, у кого с деньгами трудно.
— Конечно серьёзно. Тётя Зина всю жизнь детям отдала… Пусть добро от неё не закончится.
Вечером Валя впервые садится в старенькое кресло тёти Зины, берёт наугад дневник, который нашла у неё в тумбочке. Листает, читает, спотыкаясь о знакомые имена. Открывает последнюю запись:
