Несколько минут мужчина и женщина разговаривали. Затем, Павел вышел из машины, открыл заднюю дверь. В машину села Екатерина и через несколько секунд машина рванула с места.
— Ну, вот, пожалуйста, что я Вам говорила? — с ухмылкой произнесла Ниночка. Все переглянулись и промолчали. Возразить, снова, никто не посмел.
Машина Павла Даниловского мчалась по трассе. Шефу удалось уговорить Екатерину, чтобы отвезти ее на дачу матери — за город. Сначала женщина отказывалась, но этот мужчина обладал даром убеждения. Он смог убедить Гаврилову.
Уже в пути, когда машина покинула город и вырвалась на широкую дорогу, покрытую сеткой тонких трещин, Катя подумала: «и зачем я согласилась? Что я скажу маме, как его представлю и зачем он вообще там нужен?»
Мужчина словно разгадал о чем думает Катя и улыбнулся:
— Катенька, не думайте ни о чем, посмотрите по сторонам — какая красота!
Гаврилова посмотрела в окно. По обе стороны от трассы раскинулась огромные поля подсолнечников. Тяжелые головы клонились вниз и не могли дождаться, когда начнется сбор урожая.
— Можете остановить машину? — спросила женщина. Ей ужасно захотелось зайти в поле с подсолнухами и побродить среди этих желтых красавцев.
Ни слова не говоря, Павел остановил машину и они оба молча пошли в поле. В воздухе летала тонкая, легкая паутина. Иногда она цеплялась за цветы подсолнухов и успокаивалась, а потом ветер снова поднималась в воздух, ее несли порывы теплого ветра куда-то очень далеко. Одна из таких паутинок запуталась в волосах Кати:
— Катя, постойте. У Вас паутина в волосах, — мужчина подошел к женщина вплотную, снял паутину и попытался ее поцеловать.
—Так вот зачем Вы уговаривали меня, чтобы я позволила отвезти меня ха город? Скучно и предсказуемо, — Катя скривилась и пошла в сторону машины.
— Ты неправильно поняла, — закричал ей вслед Даниловский, — я не из-за этого. Катя я вовсе не хотел. Вернее, я хотел, но не хотел. Так получилось, извини меня.
Но женщина уже села в машину и махнула Павлу Владимировичу рукой, показывая что пора ехать, потому что солнце уже опускается за горизонт. Даниловский шел к машине и ругал себя вслух:
— Какой же я баран, так все испортить. Выглядел сейчас, как полный глупец, Елки-палки, мне пятьдесят лет. Как мальчишка.
В этот момент Даниловский подошел к машине и замолчал. Шеф молча сел за руль и машина тронулась с места.
К дому Валентины Ивановны Свиридовой — мамы Кати подъехали, когда было уже совсем темно. Еще и дождь начался. Сентябрь в этом году был очень переменчивый — то дождь, то солнце и тепло, как летом.
Дождь разразился такой силы, что дворники на успевали смывать воду с лобового стекла и к даче подъехали, практически, наощупь. В доме горел свет, а на открытой веранде стояла, закутавшись в плащ, мама Кати. Женщина держала два зонта, чтобы передать дочери и ее гостю.
