Но вдруг Ирина нарушила молчание, её голос звучал неожиданно твёрдо и даже резко:
— Знаешь, Аня, ты всё это время говоришь только о себе.
Анна подняла голову, удивлённо вскинув брови.
— Что значит «о себе»? — спросила она, нахмурившись.
— Ты говоришь, как тебе обидно, как тебе тяжело, — продолжила Ирина, чуть повысив голос. — А о нас подумала? Знаешь, каково это — сидеть вечерами и думать, где взять денег хотя бы на хлеб?
Анна хотела возразить, но Ирина подняла руку, останавливая её:
— Нет, дай мне сказать. — В её голосе появились слёзы, но она продолжала. — Ты жалуешься, что планы сорвались. А мы каждый день живём с мыслью, что можем остаться без всего. Без дома, без работы, без будущего для детей.
Сергей положил руку на плечо жены, как бы поддерживая её, но сам молчал — видно, не хотел вмешиваться.
— Ты думаешь, мы не хотели поехать? — продолжала Ирина. — Да я об этом отпуске мечтала ещё больше, чем ты. Только вот мечты ни копейки не стоят, когда на карточке три тысячи, а до зарплаты месяц!
Ирина замолчала, глядя на Анну со смесью обиды и отчаяния.
Анна почувствовала, как у неё сдавило горло. Слова Ирины звучали так резко и честно, что не поверить им было невозможно. Она смотрела на подругу, которая, кажется, изо всех сил старалась держаться, чтобы не разрыдаться прямо за столом.
— Я не знала, что всё так плохо… — прошептала Анна, и её голос дрогнул.
— А ты бы и не узнала, — хрипло ответила Ирина. — Мы не привыкли жаловаться. Всегда как-то выкручивались. А тут просто не смогли.
Анна молчала. Впервые за всё время она увидела ситуацию иначе. Не как удар по своим планам, а как крик о помощи со стороны друзей.
— Мы понимали, что тебе это важно, — наконец добавил Сергей, глядя Анне прямо в глаза. — Но важнее для нас — семью сохранить. Сейчас это главное.
Анна посмотрела на Ларису, словно ожидая поддержки. Но Лариса только тихо вздохнула:
— Анют, я думаю, они правы. Знаешь, деньги можно заработать, планы построить заново. А вот дружбу так просто не вернёшь.
Слова Ларисы будто поставили финальную точку. Анна почувствовала, как её злость уходит, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Ей стало стыдно за то, как резко она вела себя, за то, что не пыталась понять.
— Простите, — вдруг сказала она, опустив голову. — Я, наверное, действительно думала только о себе…
— Всё нормально, — мягко ответила Ирина. — Мы же друзья. Просто иногда нужно говорить друг с другом не только о планах, но и о проблемах.
Анна слабо улыбнулась. Ей было тяжело признать свою ошибку, но она вдруг поняла, что это маленькая цена за то, чтобы сохранить то, что у них есть.
После напряжённого разговора напряжение, казалось, спало, но воздух в комнате всё ещё был тяжёлым. Анна сидела за столом, опустив глаза в свою чашку, и молчала. Ирина тоже молчала, будто боялась сказать что-то лишнее. Сергей сидел неподвижно, слегка нахмурившись, а Лариса перебирала ложку в руках, явно не зная, как разрядить обстановку.
Наконец, Анна вздохнула и тихо произнесла:
