Так, со слезами и переживаниями, подошло время свадьбы. Назначили день, час. Гостей много звать не стали, только самых близких — родителей Леши, Петра Сергеевича, Настиных подруг и коллег. Марину решили не приглашать, от греха подальше. Пусть потом обижается сколько влезет, лишь бы в этот день всё прошло спокойно, без эксцессов.
И всё-таки без происшествий не обошлось. Уже в ЗАГСе, когда молодые обменивались кольцами, в дверях вдруг нарисовалась разгневанная Марина.
— Я не позволю! — закричала она с порога. — Не бывать этой свадьбе! Я против!
У Насти сердце упало. Вот ведь невезуха! И тут умудрилась, испортила момент! Ну что за человек такой, а? Ни стыда ни совести!
Но Пётр Сергеевич не растерялся. Мигом подскочил к бывшей жене, взял под локоть.
— А ну пошли отсюда! — прошипел он ей на ухо. — Быстро, пока милицию не вызвал! Нечего тут сцены устраивать, людей пугать!
И потащил Марину к выходу. Та брыкалась, вырывалась, грозилась всех засудить и по миру пустить. Но Петра было уже не остановить. Силой усадил бывшую в машину, увёз куда подальше.
А в зале регистрации тем временем воцарилась тишина. Гости испуганно переглядывались, не понимая, что происходит. Настя стояла ни жива ни мертва, вцепившись в руку жениха. Лёша тоже растерялся, не знал, что делать.
Но тут уже работники ЗАГСа опомнились. Взяли, так сказать, дело в свои руки.
— Продолжаем церемонию! — громко объявила регистраторша. — Жених и невеста, пожалуйста, распишитесь в книге записи актов гражданского состояния!
И Настя с Лёшей, спохватившись, послушно направились к столу. Расписались, обменялись кольцами. Приняли поздравления, под аплодисменты гостей поцеловались.
Всё, теперь они — муж и жена. Официально, законно. И ни одна истеричная мамаша им уже не помешает быть вместе, строить свою семью.
Дальше был праздничный ужин, тосты, танцы. О Марине старались не вспоминать, хотя у всех на уме крутился один и тот же вопрос — и что это на неё нашло? С чего вдруг такая прыть, такое рвение дочку под венец не пускать?
Ответ дал Пётр Сергеевич. Уже под занавес, когда гости начали расходиться, он подошёл к молодым, отвёл их в сторонку.
— Вы это, не переживайте особо, — сказал он, неловко улыбаясь. — Я тут с Маринкой поговорил, вроде вразумил её малость. Это она с расстройства сегодня, с обиды. Думала, дочка в последний момент передумает, к ней прибежит прощения просить. А как не дождалась — вот и сорвалась.
Настя только горько хмыкнула. Можно подумать, она не знает свою мать! Та всегда так — сперва наломает дров, а потом локти кусает да на других обиду держит. Вместо того чтобы за собой вину признать, исправиться попытаться.
Но сейчас думать об этом не хотелось. Сегодня у них с Лёшей праздник, начало новой жизни. И ничто не должно омрачать этот светлый день — ни сварливые родственники, ни тяжёлые воспоминания.
— Спасибо, папа, — Настя с чувством обняла отца. — За всё спасибо — за помощь, за поддержку. Если бы не ты…
