Но вслух, конечно, говорить ничего не стала. Только улыбнулась ехидно, кивнула — мол, как скажешь, доченька. Ишь, расшумелась. Ну да ладно, с Артурчиком сама поговорит, найдёт управу на строптивицу.
А Настя, проводив мать, без сил опустилась на стул. Перевела дух, постаралась успокоиться. Вот ведь наказание, а не родственнички! И когда только угомонятся уже? Ладно хоть муж нормальный попался, надёжный. С ним никакие горести не страшны.
Лёша и впрямь во всём поддержал жену. Обнял, утешил, сказал — правильно всё сделала, нечего перед ними-то прогибаться. Выкарабкались мы и сами, без их участия. И дальше выкарабкаемся, если что. Главное — друг друга любить да детишек растить. А на остальное — плевать с высокой колокольни.
И жизнь потекла своим чередом. Настя с Лёшей работали, налаживали быт, воспитывали сыновей. Ванечка с Петенькой росли не по дням, а по часам, радовали родителей успехами и достижениями. В гости частенько наведывался Пётр Сергеевич — с внуками повозиться, дочке подсобить. Да и просто так, по-семейному посидеть, новостями обменяться.
О Марине с Артуром почти не вспоминали. Те тоже, кажется, притихли, носа не казали. То ли и впрямь усовестились, то ли момента подходящего выжидали. Но Настю это уже мало волновало — у неё теперь своя семья, свои заботы. Некогда о чужих проблемах думать.
Так и жили — дружно, счастливо. Пять лет пролетели, как один день. Сыновья подросли, в садик пошли. Лёша на работе в начальники выбился, зарплату хорошую получал. Настя тоже от мужа не отставала — повышение за повышением, премии квартальные. Старалась, тянулась, чтоб детям достаток обеспечить, ни в чём не отказывать.
В общем, всё у них ладилось, спорилось. Одно только омрачало безоблачное существование — здоровье Петра Сергеевича. Стал он в последнее время сдавать, часто прихварывал. То давление скакнет, то сердце прихватит. Врачи только руками разводили — возраст, мол, ничего не попишешь. Поберечься надо, за режимом следить.
Настя места себе не находила, переживала страшно. Каждый день к отцу ездила, в больницах пропадала. Всё выспрашивала у докторов — нельзя ли как-то подлечить, на ноги поставить? А те только плечами пожимали, рецепты выписывали. Мол, тут уж как Бог даст, медицина бессильна.
Но Пётр Сергеевич не унывал, держался молодцом. Шутил, улыбался, внуков развлекал. Говорил — рано меня ещё хоронить, я ещё поживу да на правнуков погляжу. Наська вон невестой заневестилась, скоро и ей под венец пора. А там, глядишь, и Лёшка с Ванечкой подтянутся. Надо мне, старому, до этих дней дотянуть, порадоваться напоследок.
И ведь как в воду глядел! Не прошло и полгода, как Настя влетела в квартиру с сияющим лицом, выпалила с порога:
— Папа, мама, у меня новость! Мы с Лёшей решили — будем ещё одного ребеночка рожать! Дочку хотим, Машеньку!
