Она поставила чайник, присела к окну. Во дворе женщины с палками для скандинавской ходьбы, молодая мама с коляской, соседка под окном с пакетами — у всех своя жизнь. Только у неё — будто вырвали страницу. «Это ведь нечестно, — подумала Тамара, — разве за такое я все годы терпела, оберегала, прощала?» Потом позвонила Вера. Друзья детства не спрашивают, можно ли поговорить. Просто слышат по голосу — что-то случилось.
— Ну что ты взбеленилась, Тома? Что за тесаная голова мужиковская… Дай угадаю — кобелище ушёл?
Голос Веры — как щёлкнуть спящую по носу.
Они болтали почти час. Вера рассказывала, как её бывший спустя 20 лет вдруг начал присылать смски, извинялся за годы молчания, как она всю неделю выкидывала его старые майки и чувствовала себя победительницей.
— Ты у себя одна, слышишь? — Вера звенела голосом в трубке. — Без тебя сама себе не нажаришь пирожков. Хватит, Тома! Не вздумай в день годовщины сопли жевать.
После разговора Тамара успокоилась — чуть-чуть. Стояла перед зеркалом, рассматривала своё лицо: морщины, припухшие веки… А глаза? Когда они стали такими тёмными?
Долго рылась в старом ящике — отыскала альбом с фотографиями. Вот они вдвоём на море, вот первый Новый год в своей квартире, потом дети на ковре, Володя в смешной шапке. Её не было на снимках. Почти на всех она — за кадром, с фотоаппаратом. Запечатлела — но не находила времени для себя. Всегда жена, всегда «мама»: фаршировала перцы, штопала носки, приглашала гостей, шелестела заботой, как крыльями — незаметно. — Ты для себя хоть раз жила? — Верина фраза, как острая игла.
В день годовщины Тамара проснулась с туманом в голове. Но сегодня — больше не жертва. Ей вдруг надоело сидеть в халате, ждать сожаления.
Открыла сообщение дочери:
— Мам, мы тебя очень любим. Всё будет хорошо! — и под каждым словом — сердечки.
Рядом зазвонил телефон — Вера не унимается:
— Если сегодня будешь рыдать у окна, не прощу! Лучше приходи к нам! Или… знаешь что?
— Давай, будет вечеринка! С тебя — пироги, с нас — остальное!
Тамара рассмеялась — впервые за неделю. Её голова щёлкнула, словно открылась дверца, за которой всё это время пряталась настоящая жизнь.
Она закрутилась — позвонила сестре, потом соседке-Любе («Люба, я тут пирожки пеку… Заходи ближе к вечеру!»), потом дочери. Через час квартира гудела напоминаниями — сколько гостей поместится, какой чай лучше, какие фото можно повесить на стену для коллажа.
Вечером Тамара выложила на своей странице в интернете фото — праздничный стол, цветы, за окнами — ночь, а посередине: «Мой новый этап. Живу для себя. Спасибо всем, кто рядом!»
В доме пахло чаем и корицей, гости стёсанно смеялись: кто-то вставал танцевать под «Старые песни о главном», кто-то спорил о маринованных огурчиках, а кто-то уже прослезился под тост Вериной соседки — от избытка чувств, от освобождения, от того, что к Тамаре вдруг пришёл её собственный праздник.
