— Светка… уехала? — спросила она, когда Нина присела у кровати.
— Да, на работу надо было.
— Понимаю… — Марина Степановна слабо улыбнулась. — У всех… дела.
В этой улыбке было столько горечи, что у Нины Петровны защемило сердце. Она просидела у подруги до конца visiting часов, рассказывая городские новости, стараясь отвлечь от грустных мыслей.
Домой возвращалась в сумерках. Октябрь выдался холодным, ветреным. В свете фонарей кружились редкие снежинки — первые в этом году.
Ирина позвонила поздно вечером:
— Мам, я комнату сняла! Приличная, чистая, хозяйка пожилая учительница. И недорого совсем!
— Хорошо, доченька, — через силу улыбнулась Нина Петровна. — А собеседование как?
— Нормально вроде. Завтра должны перезвонить.
В голосе дочери звучало столько энтузиазма, столько надежды… Разве можно омрачать ее радость своими страхами?
Следующие дни потянулись однообразной чередой: работа, больница, дом. Светлана приезжала на выходные, но в будни Марина Степановна оставалась на попечении Нины Петровны.
— Замучила я тебя, — как-то сказала подруга.
— Перестань. Ты для меня всегда была больше чем соседка.
— Знаю… — Марина Степановна помолчала. — А помнишь, как наши девчонки в садик вместе ходили?
— Конечно, помню. Ирка все Светкины бантики примеряла.
— А теперь выросли. Разлетелись…
В палате повисла тяжелая тишина.
От Ирины приходили короткие сообщения: «Все хорошо», «На работу берут», «Очень занята». Звонила она все реже — «времени нет совсем».
Каждый вечер Нина Петровна заходила в пустую квартиру дочери. Проверяла, все ли в порядке, поливала цветы. Смотрела на фотографии на стенах — вот они с Ириной на море, вот на даче у бабушки, вот выпускной в университете…
В начале ноября Марину Степановну выписали. Она уже могла ходить, держась за стенку, но до полного восстановления было далеко.
— Врач сказал, месяца три реабилитации, — рассказывала Светлана, забирая мать домой. — Я бы взяла ее к себе, но…
— Какое «к себе»? — возмутилась Марина Степановна. — У тебя своя семья, маленький ребенок. Дома буду восстанавливаться.
— Я помогу, — твердо сказала Нина Петровна. — Не переживай, Света.
— Спасибо, тетя Нина, — Светлана обняла ее. — Вы же знаете, если б могла…
«Если б могла» — эхом отозвалось в голове. Сколько раз она сама говорила эти слова своей маме?
Вечером позвонила Ирина:
— Мам, я не приеду на ноябрьские. Тут такой аврал на работе!
— Понимаю, — солгала Нина Петровна. — Как устроилась?
— Отлично! Представляешь, меня уже на проект поставили! Правда, работы много, но это же опыт…
Дочь говорила взахлеб, рассказывая о новой работе, коллегах, московской жизни. А Нина Петровна слушала и думала: «Господи, как же знакомо. Точно так же я говорила с мамой — быстро, радостно, не замечая усталости в ее голосе».
Время шло. Марина Степановна потихоньку восстанавливалась. Светлана приезжала каждые выходные, привозила внука — маленького Мишку, который заставлял бабушку улыбаться даже в самые тяжелые дни.
