Машина тронулась, увозя ее девочку в новую жизнь. Нина Петровна долго стояла под дождем, глядя вслед исчезающему такси. Потом медленно поднялась в свою квартиру.
Дома было тихо и пусто. На столе лежал конверт — Ирина оставила ключи от своей квартиры и записку: «Присмотри, пожалуйста, пока не найду квартирантов. Люблю тебя, мам».
Вечером позвонила Марина Степановна:
— Уехала, — голос предательски дрогнул.
— Ничего, Ниночка, привыкнешь. Я вот когда Светка замуж вышла и к мужу переехала — думала, с ума сойду. А ничего, освоилась.
— Да я понимаю… — Нина Петровна смотрела в окно, где в сгущающихся сумерках зажигались окна. — Просто как-то все сразу.
— Приходи чай пить. Посидим, поговорим.
— Спасибо, Мариша. Может, завтра? Сегодня что-то не могу.
Ночью приснилась мама. Она стояла у окна — такая, как на последней фотографии — и качала головой: «Доченька, доченька… Как же ты не понимаешь?»
Нина проснулась в слезах. Мама умерла пять лет назад. Не дожила до правнуков, которых так ждала. Ирина все откладывала «на потом» — сначала карьера, потом квартира…
Утром пришло сообщение от дочери: «Доехала нормально. Заселилась в хостел, пока ищу комнату. Не волнуйся».
«Как не волноваться? — думала Нина Петровна, собираясь на работу. — Хостел… Господи, да что она о них знает?»
На работе все валилось из рук. Даже Оля заметила:
— Нина Петровна, может, возьмете отгул? Вы сами не своя.
— Нет-нет, все хорошо. Работа отвлекает.
Вечером раздался неожиданный звонок. Светлана, дочь Марины Степановны, плакала в трубку:
— Тетя Нина, помогите! Мама в больнице, инсульт…
— Час назад. Я еду, но только через три часа буду. Посмотрите за ней, пожалуйста!
В больнице пахло лекарствами и отчаянием. Марина Степановна лежала под капельницей, маленькая и беспомощная. Нина Петровна сидела рядом, держа подругу за руку.
Господи, как же страшно. Вот так лежала ее мама перед смертью. И тоже ждала дочь, которая «была занята на работе»…
Ночью приехала Светлана — встревоженная, виноватая:
— Спасибо, тетя Нина. Я теперь сама.
Домой Нина Петровна вернулась под утро. Несколько часов проспала тревожным сном, потом позвонила на работу, взяла отгул.
В обед позвонила Ирина:
— Мам, ты чего трубку не брала?
— Спала. У Марины Степановны инсульт, я всю ночь в больнице была.
— Ужас какой! — в голосе дочери звучало искреннее сочувствие. — А Светка приехала?
— Приехала. Как ты там?
— Нормально. Комнату сегодня смотреть иду. Вроде недалеко от метро, хозяйка приятная по телефону.
— Будь осторожна, — привычно сказала Нина Петровна.
— Мам! — в голосе дочери появилось знакомое раздражение. — Я же не маленькая!
— Прости. Просто волнуюсь.
— Все будет хорошо. Ладно, побегу, а то на собеседование опаздываю.
После разговора на душе стало тяжело. Вроде и говорили нормально, а как будто стена между ними — холодная, невидимая, но прочная.
Вечером Нина Петровна пошла в больницу к Марине Степановне. Подруга уже пришла в себя, говорила с трудом, но узнавала всех.
