С матерью отношения постепенно наладились. Елена поняла, что за показной заботой пожилой женщины скрывалось искреннее желание помочь дочери. Пусть неуклюже, по-своему, но от чистого сердца.
— Знаешь, — сказала как-то мать, приехав к ней в гости, — я ведь думала, ты возненавидишь меня за эту дачу.
— Было дело, — усмехнулась Елена, разливая чай. — Но теперь… Теперь я даже благодарна тебе.
В тот вечер они долго разговаривали. Впервые за много лет — по-настоящему, открыто, без обид и претензий.
А потом случилось несчастье. В июле Сергей Михайлович не приехал на дачу, не отвечал на звонки. Елена забеспокоилась и позвонила его дочери — телефон был записан на случай экстренной связи.
— Папа в больнице, — тихо сказала та. — Инфаркт.
Елена примчалась в больницу с цветами и фруктами. Сергей Михайлович лежал бледный, осунувшийся, но улыбался как всегда.
— Ничего страшного, — успокаивал он. — Врачи говорят, скоро выпишут. Только вот с дачей придется повременить…
— Вот еще! — перебила Елена. — Я сама справлюсь. Вы только выздоравливайте.
Следующий месяц она разрывалась между работой, больницей и дачей. Поливала помидоры в теплице, пропалывала цветник, консультировалась с Сергеем Михайловичем по телефону.
Когда его выписали, врачи запретили физические нагрузки. Елена сама приезжала за ним, возила на дачу. Он сидел в кресле на веранде, давал советы, а она работала за двоих.
— Неудобно как-то, — смущался он. — Вы со мной как с маленьким…
— Ничего, — отвечала она. — Вы меня столькому научили. Теперь моя очередь.
В октябре, когда дачный сезон подходил к концу, они сидели на веранде и пили чай с яблочным пирогом, который испекла Елена.
— Знаете, — задумчиво произнес Сергей Михайлович, глядя на падающие листья, — я ведь тогда, два года назад, думал продать свою долю. Испугался вашей реакции, решил — не стоит оно того…
Елена удивленно посмотрела на него: — А почему передумали?
— Да вот, посмотрел на вас и вспомнил себя в молодости. Я ведь тоже когда-то все больше по науке да по книгам… А потом понял: жизнь-то она в простых вещах. В том, как дерево пахнет, как цветы распускаются, как закат разгорается…
Он помолчал, потом добавил: — И знаете, что самое удивительное? Нас с вами эта дача будто специально свела. Вроде и причина была нехорошая, а вышло… — он запнулся, подбирая слова.
— По-человечески вышло, — подсказала Елена.
— Именно! — оживился он. — По-человечески. Я ведь, когда жена умерла пять лет назад, думал — все, доживать буду. А тут… — он обвел рукой двор, — Тут жизнь совсем другая началась.
Елена смотрела на него — седого, мудрого, родного уже какого-то — и думала о том, как странно все складывается. Не зря говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.
— Сергей Михайлович, — вдруг сказала она. — А давайте я вас возить буду? На дачу, в город, куда надо. Все равно одна езжу, а вам с общественным транспортом сейчас тяжело…
Он растроганно поправил очки: — Что вы, Леночка, не стоит…
— Стоит, — твердо сказала она. — Мы же теперь вроде как семья. Дачная.
