…Прошла зима. Сергей Михайлович окреп, хотя врачи по-прежнему советовали беречься. Елена возила его по больницам, в магазины, помогала по хозяйству. Его дочь, занятая маленькими детьми, была благодарна за помощь.
Весной они снова стали ездить на дачу. Теперь уже не каждые выходные — Сергей Михайлович уставал быстрее. Но эти поездки стали для обоих настоящим праздником.
Как-то раз, в конце мая, они сидели на крыльце. Сергей Михайлович смотрел, как Елена подвязывает розы, и вдруг сказал: — А знаете, Леночка, я ведь завещание написал. На вас.
Она замерла с секатором в руках: — Что?
— Да-да, — он улыбнулся. — Свою долю дачи завещал вам. Дочка не против, у нее своя квартира, дети в городе учатся… А вы… Вы тут душу вложили. Да и правильно будет, если дача целиком вашей станет. Как при отце было.
Елена почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Ну что вы… — она села рядом с ним. — Зачем об этом… Вы еще сто лет проживете!
— Дай-то Бог, — он похлопал ее по руке. — Но порядок есть порядок. Хочу, чтобы вы знали — дача в надежных руках будет.
Они помолчали. Пели птицы, жужжали пчелы над цветущей сиренью, легкий ветерок шелестел молодой листвой.
— Знаете, о чем я часто думаю? — тихо сказала Елена. — Вот говорят — нет худа без добра. Я тогда так обиделась на маму, так злилась… А ведь если бы не она, не встретила бы вас никогда. И дача бы совсем другой была.
— И жизнь другой была бы, — добавил он.
— Да, — она улыбнулась. — Жизнь тоже.
Вечером, вернувшись в город, Елена позвонила матери: — Мам, приезжай в следующие выходные на дачу. Сергей Михайлович шашлыки обещал приготовить. Посидим, повспоминаем…
В трубке повисла пауза, потом мать тихо сказала: — Спасибо, доченька.
